Бархат
Шрифт:
Протрубили начало охоты, Псари спустили свору гончих, и они с лаем понеслись вперед. Слышны были крики доезжачих, понятные лишь собакам и егерям. Охотничий сбор поскакал по длинной дороге. Габриэль со знанием дела заняла место впереди – сразу за собаками и егерями. Натаниэль, пробираясь вперед, с невольным уважением наблюдал за ней. Габриэль де Бокер явно была отличной наездницей, которая знала толк в охоте. И он вынужден был признать, что это их объединяет. Даже если ему придется ехать позади нее, он не собирается отставать. Но
– Верхом на лошади вы так же расположены к беседе, как и за завтраком, лорд Прайд? Или я могу обращаться к вам, не рискуя быть побитой?
Вопрос был задан самым елейным голоском, но в нем звучал вызов. Казалось, от нее исходит какая-то зовущая сила. Он заметил это еще прошлой ночью, и сейчас ощущение усилилось… У Прайда появилось чувство, что ему уготована какая-то роль и девушка знает нечто такое, чего не знает он. Вроде бы цель ее ночного визита все объясняла, но тревога Натаниэля не проходила.
– До тех пор, пока вы не запоете эту дурацкую песенку, – ответил лорд Прайд и вдруг, к своему изумлению, понял, что улыбается.
Улыбка изменила его. Его холодный взгляд внезапно потеплел. Резкие черты стали мягче, в уголках глаз появились добрые лучики, и рот потерял свою обычную жесткость.
– «И мы поедем на охоту, поедем на охоту…» – засмеявшись, тихо пропела Габриэль. Это ваша вина, лорд Прайд, вы сами мне напомнили. Теперь мне опять не выбросить песенки из головы. «Там поймаем мы лисицу…»
– Габриэль, прекратите!
– Мне нужен какой-нибудь стимул, сэр.
Чистой воды озорство. Но – многообещающее. Он почти слышал, как она предлагает ему себя, будто Габриэль сказала это вслух. Мысли закружились у него в голове. С ним открыто флиртовала женщина. А он уже лет восемь как забросил искусство флирта – с тех пор, как познакомился с Элен. Элен не умела кокетничать: ее невинность и простота исключали расчет, она была слишком естественна.
Вдруг Прайд понял, что не знает, как отвечать на кокетство Габриэль, и от этого у него язык прилип к нёбу и он, как школьник, почувствовал смущение.
– Я подумала… – серьезно начала Габриэль, помогая ему избавиться от неловкости. – Я подумала, что вы могли бы устроить мне что-то вроде проверочных испытаний, чтобы убедиться в том, насколько я могу быть полезной.
– Что-о?
Его восклицание было тихим, но, тем не менее, возмущенным.
– Испытание, – терпеливо проговорила девушка. – Какое-нибудь задание… например, раздобыть информацию… или…
– Тихо! – сказал Натаниэль, резко взмахнув рукой. – Как вы можете?! Вслух!
– Да нет, – прервала она Прайда. – Это безопасно. Как кто-то может догадаться, о чем мы с вами говорим? Если кто-нибудь вообще что-то слышал. Мы же далеко впереди всех.
Она махнула назад рукой. Действительно они были одни.
Однако это не остудило злобы Натаниэля. Он проклинал Саймона за то, что тот проговорился
– Я не знаю, о чем Саймон, черт побери, думал, – яростно прошипел он. – Никто, я повторяю, никто, кроме членов правительства и секретных служб, не знает, чем я занимаюсь. Даже Майлз. И у вас хватает безрассудства болтать о вопросах жизни и смерти посреди этого чертова поля?!
– Вы преувеличиваете, – ничуть не смутившись, заговорила Габриэль. – Я уже доказала Саймону, на что я способна, и лишь поэтому он решил представить меня вам. Вы можете сами у него об этом спросить.
– Уж спрошу, можете мне поверить, – хмуро сказал лорд Прайд.
– К тому же, – продолжала Габриэль, как будто не услышав его, – я думаю, что обо всех секретных делах как раз и надо говорить в людных местах. Мне это кажется наиболее разумной тактикой. Можно обмениваться сверхсекретной информацией за обеденным столом, и никто ни о чем не догадается, если все продумать как следует.
Она стрельнула в него черными глазами, вопросительно приподняв брови.
Натаниэль сжал зубы. Так оно и было на самом деле, и он сам предпочитал именно эту тактику. Но слушать, как эту теорию себе в защиту развивает избалованная, светская львица, было выше его сил.
– Довольно! – опять заговорила девушка. – Вы знаете, что я права. И могу поклясться, что не буду невоздержанной. Я не обману вашего доверия. Саймон это знает. К тому же он знает меня лучше, чем вы, но… я надеюсь, мы это исправим, – задумчиво добавила она.
– Мадам, я не могу разделить вашей уверенности, – крепко сжав зубы, процедил лорд Прайд.
Он откинулся в седле назад и быстро проскакал к дорожке, ведущей к норе лисицы. До него туда уже промчались гончие, за которыми в шеренгу следовали егеря.
Затем Натаниэль чуть отстал, чтобы пропустить вперед графиню. С неприятностями можно разделаться двумя способами: либо бороться с ними, либо убегать от них. Второй способ казался ему более приемлемым, тем более что неприятность была олицетворена графиней де Бокер.
Габриэль проскакала мимо него. Она раздумывала, удалось ли ей сделать хоть шаг вперед или, напротив, было сделано два шага в обратном направлении. Ведь был же тот теплый момент, когда они весело рассмеялись! Неужели она все испортила, поторопившись? Но ей надо спешить. У нее была лишь одна неделя. Ведь шеф шпионов уедет из усадьбы Ванбруков, и она понятия не имела, когда вновь окажется рядом с ним под одной крышей. Не исключено, что у нее не будет другой такой возможности обработать его.
Внезапно резкие крики егерей, перемежающиеся собачьим лаем, зазвучали в другой тональности, Габриэль напряженно откинула голову, из которой мгновенно вылетели все мысли, кроме одной – о лисе. Она почувствовала знакомое возбуждение, мурашки забегали по ее телу.