Бар «Безнадега»
Шрифт:
– Что я… - она встряхивает головой, обрывая себя, так резко, что волосы хлещут Бэмби по лицу. – Что я могу?
– Пока ничего, - спокойно пожимаю плечами. – Разве что можешь извлечь душу, почувствовать ее, услышать. В тебе есть частица силы, и она пробудилась, но это – всего лишь частица. Насколько сильной она будет, что будешь уметь ты – зависит только от тебя. Тебе надо научиться быть собирателем.
На лице Бэмби явственно читается разочарование. Возможно, я недооцениваю ее или переоцениваю себя, но мне кажется, что мои реакции были другими. Я в основном злилась. Варя… Она скорее выглядит
– Еще не поздно отказаться, Кукла, - ловит Зарецкий блуждающий взгляд. Бэмби слегка дергается, смотрит в ответ не мигая, не реагируя.
– Если ты согласишься, то назад откатить уже не сможешь. Тут не будет рестартов и ресетов, - продолжает Аарон. – Ты начнешь меняться.
– Хорошо, - произносит она тихо, взгляд становится более осмысленным. Почти твердым. – Возможно, мне стоит поменяться.
Я пожимаю плечами, стараюсь, чтобы вышло небрежно, но… На самом деле мне жаль. Мне правда очень жаль. У Бэмби могла быть нормальная жизнь, но из-за честолюбия и гордыни уже не будет.
Аарон тихо фыркает, потом поднимается из-за стола, помогая встать мне.
– Тогда поехали. Тебя надо представить куратору.
– Куратору?
– За собирателями присматривают, - улыбаюсь Варе, говорить о том, что это все теория и по факту совет имеет над нами столько же власти, сколько над воздухом, я не собираюсь. Для Вари эта информация будет явно лишней. – Куратор, на самом деле, в хозяйстве штука очень полезная: он поможет тебе адаптироваться, научит справляться, обращаться с силой, подскажет. Твой конкретный – ведьмак, вполне нормальный мужик, иногда дотошный и занудный до омерзения, но хотя бы не сумасшедший.
– Бывают сумасшедшие?
– Разные бывают, детка. Это жизнь, - пожимаю плечами.
Бэмби трет тонкие руки, смотрит в стол, не спешит двигаться.
– Кукла, если не передумала, то нам надо ехать, - торопит недособирательницу Аарон.
– Последний вопрос, - вскидывает девчонка голову, сверлит взглядом Зарецкого, - что будет, если… Если я откажусь?
– Ты обо всем забудешь, тебя закроют, - отвечает Шелкопряд безразлично, поглядывает на часы.
– Это больно?
– Скорее да, чем нет. Неприятно точно.
Бэмби шумно выдыхает, выпускает весь воздух через нос, снова о чем-то думает, а потом все-таки встает на ноги, не говорит больше ни слова. Молча вытирает руки и губы салфеткой, молча идет к вешалке, молча одевается.
Мы ждем ее у выхода, из-за стойки на нас косится Вэл, пробегает мимо Юля с подносом, заставленным позвякивающими шотами.
Бэмби снова подает голос только тогда, когда мы останавливаемся у тачки Аарона, я хмурюсь, потому что мне придется бросить своего малыша здесь, а мне этого очень не хочется, хотя…
– Я поеду сама, - говорю одними губами.
Зарецкий молчит слишком долго, чтобы можно было считать это хорошим знаком, но потом все же соглашается кивком головы. Коротким и отрывистым.
Открывает перед Куклой дверцу, но прежде, чем ее поглощает нутро машины, я успеваю услышать вопрос, слышать который мне очень не хочется.
Я надеялась, что Варвара не спросит.
–
– Самаэль, - кивает Зарецкий, а я стискиваю челюсти, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего, чего-то такого, о чем буду жалеть. – И он никого не убивает, Кукла. Он просто приходит за душами. Иногда. Когда делать нехер.
– Я не понимаю, - трясет Варя головой, - зачем тогда собиратели? – смотрит пытливо, твердо, почти непреклонно. Смотрит так, что не отвертеться.
– Потому что Самаэль один, а душ много, потому что у него есть… дела интереснее, потому что он падший, хозяин одного из кругов ада. Но это теология, Варя. Хочешь углубиться в вопрос, спросишь своего курат…
– Он придет к тебе, - не выдерживаю все же я. Аарон резко поворачивает ко мне голову, щурится, отчего морщинки разбегаются лучиками, отчего он выглядит почти мальчишкой, но… взгляд скорее настороженный, чем мальчишески-беззаботный.
– Кто? – голос девчонки дрожит.
– Самаэль. Он придет к тебе, когда ты вступишь в полную силу. Просто поговорить, просто посмотреть...
– Зачем?
– Потому что то, что ты собиратель – его заслуга. Самаэль выбирает душу грешника, он решает, в кого подселить своего пса. Гончие ада – его детище, как и Охота Каина.
Варя снова бледнеет и дергается, тишина давит.
Браво, Эли! Не могла вовремя заткнуться?
Глава 12
Аарон Зарецкий
Вопреки здравому смыслу, и вообще любому смыслу, Кукла решения не меняет, только челюсти сильнее стискивает и показательно хлопает дверцей. А я еще какое-то время смотрю на Эли и отчаянно пробую уложить в голове два и два.
Самаэль приходил к ней, Самаэль говорил с ней, Самаэль…
– Аарон? – голос Громовой настороженный, интонации вопросительные, она всматривается в мое лицо, ищет причину задержки. В глазах цвета, которого не бывает, плещется нетерпение.
– Задумался, - дергаю я головой. – Едем?
Эли напрягается, немного склоняет голову набок, разглядывает меня так, будто не верит ни одному моему слову, но все же кивает через какое-то время…
Я задерживаю дыхание в эти жалкие мгновения.
…и надевает свой шлем – движения слишком резкие и отрывистые, как злые удары. Мне не нравится ее состояние, настроение и вопрос, застывший в глазах. Очень не нравится. Но вариантов немного, и я просто сажусь в машину. Сажусь только тогда, когда Лис заводит двигатель своего черного монстра. Он ревет голодным зверем, кажется, что плавит колесами асфальт, и вливается в поток, заставив понервничать нескольких водителей. Я выезжаю следом, напряженно слежу за тем, как Громова лавирует в потоке машин. Резко, на скорости, ни с кем не считаясь. Но Эли достаточно ловко управляется со своим зверем, а у меня шустрая тачка и… В общем, спасибо тебе, Господи, за маленькие радости.