Бар «Безнадега»
Шрифт:
Я готов придушить Лис уже сейчас.
– То есть он тебя предупредил о том, что следующим будет собиратель, о том, что в Амбреле засела какая-то хрень, но ты все равно поперлась на встречу? Эли!
– Не повышай на меня голос и не разговаривай со мной в таком тоне, Зарецкий, - чеканит Лис, пытается высвободить ладони. Само собой, я не собираюсь отпускать.
– А как ты хочешь, чтобы я с тобой разговаривал, Лис? Ты рухнула на пол «Безнадеги» без сознания, со сломанной рукой и практически мертвым псом внутри. Полагаешь, глядя на тебя там,
– Я звонила тебе… - она отворачивается, не смотрит на меня, смотрит на улицу, разглядывает прохожих, но руки больше выдернуть не пытается. – Я звонила не только тебе, Аарон. Доронину тоже. Сказала, где я и с кем.
– Да, они тебе, конечно, сильно помогли, - цежу сквозь зубы.
– Аарон!
– Лис!
Она вздыхает, все еще не смотрит на меня.
– Ладно, - снова короткий вздох, - я сглупила. Сильно сглупила и сильно рисковала. Я понимаю, но… Я собиралась на встречу к Игорю, думала, что с ним справиться смогу.
– Эли… - качаю головой, - это Ховринка…. Ты пошла в Ховринку…
– Мне ли бояться трупов и призраков?
– пожимает Лис плечами, наконец-то поворачивается ко мне, все-таки отнимает ладони. – Место мерзкое, конечно, но… я больше волновалась о том, что после Дашки не смогу удержать на поводке раздразненного пса. Думаешь, есть что-то, чего я не видела в Амбреле? Сатанисты, наркоманы, маньяки, бесы и проклятые души… Чем она могла меня напугать, Зарецкий?
– Ладно, - я стискиваю на миг кулаки, сжимаю челюсти. Радуюсь тому, что Эли в этот момент смотрит в окно, а не на меня. Мне надо несколько секунд, чтобы унять бешенство.
– Что там случилось, когда ты пришла?
– Я опоздала на несколько минут. Когда нашла Игоря, это…
Громова обрывает себя на полуслове, потому что официант ставит перед нами заказ, раскладывает приборы, напитки. И он, сука, очень медленный и очень тупой. Мне не нравится, как он смотрит на собирательницу, не нравится, как ей улыбается.
– Скройся, - цежу, и мальчишку сдувает. Не такой тупой.
Я жду, пока Лис утолит первый голод, жую свою пасту, но не ощущаю вкуса. Надо все-таки взглянуть на трупы, поговорить обстоятельнее с Дорониным, возможно снова поговорить с Данеш.
– Оно было уже в нем, - сама продолжает Лис, выдергивая меня из мыслей, - когда я пришла. Говорило со мной.
– О чем?
– О том, что я его. О том, что слишком долго было взаперти. Оно огромное, Аарон, и очень злое. Я видела мух, когда пыталась вытащить душу Игоря из тела Игоря. Оно жрало его и…
– Ты пыталась сделать что? – злость во мне снова размером с океан. Я сжимаю вилку с такой силой, что металл не выдерживает и крошится.
– Ну убей меня теперь, - машет Громова ножом. А меня не перестают удивлять ее беспечность и спокойствие. И бесить не перестают.
– Скажи, Эли…
Я хочу спросить, почему она настолько не ценит свою жизнь, почему не умеет, почти панически боится просить о помощи, почему считает, что Игорь «стоит» дороже.
– Я не для того тебя вытаскивал, чтобы убивать, - делаю глоток кофе. – Дальше?
– Нет, - качает Лис головой. – Не дальше. Ты не понимаешь. Оно жрало его душу, находясь внутри. Но жрало медленно, потому что Игорь был якорем, понимаешь? – Элисте всматривается в мои глаза, подается ближе. Напряженная и собранная. В глазах злость. И думаю, что не ошибусь, предположив, что эта злость из-за того, что она упустила это, эту дрянь.
– Одержимость?
– Вроде того, - Эли кивает с облегчением. – Как только я вытащила смотрителя, забрала то, что от него осталось, оно потеряло контроль над телом. И… - она снова замолкает, наматывает пасту на вилку. Не ест, просто крутит чертову вилку, шкрябая по тарелке зубцами. Гадкий звук.
– Лис?
– Оно жрало не только душу, оно жрало тело тоже. Как будто воплощалось через него…
– Не понимаю, - я пробую поймать взгляд Громовой, потому что мне кажется, что она не все рассказывает, что о чем-то умалчивает. Это чувство не отпускает. А еще в голове крутится ее вопрос о сумасшествии.
– Тело расползлось на части, рассыпалось на куски. Гнилые, изъеденные. Там… внутри остались личинки и мухи, Аарон. Из изнанки они перешли в реальность, не только через душу, но и через тело.
– Оно берет энергию ото всюду? Ты об этом? Ему нужна плоть?
– Да, - кивает Громова отрывисто. – Как будто без нее его нет, как будто…
– …у него нет собственного тела, - заканчиваю вместо нее и хмурюсь, когда Лис кивает. – Это не создание ада, - качаю головой, возвращаясь к еде. – Им не нужна плоть, плоть – это прах. А ему нужна. Как паразиту или вирусу…
– Да, наверное… - Громова кивает, но неуверенно. – Скорее, вирус. Паразиту невыгодно убивать хозяина. Паразит Волкова живет с ним уже не один десяток лет и не трогает ни его тело, ни его душу.
– Гад сильнее паразита внутри, - пожимаю плечами. – Ты знаешь Волкова?
– Встречались, - отмахивается Элисте. Слишком поспешно и небрежно. Шелестова… Само собой разумеется, что она знает нынешнюю хозяйку отеля. Пожалуй, нет того собирателя, который бы не знал. Я оставляю еще одну мысленную пометку для себя. И возвращаюсь к разговору.
– Что было потом, после того, как оно рассыпалось?
– Ему хватило энергии, чтобы обрести форму. Оно столкнуло меня с крыши, сказало, что я его, что я попалась, предупредило о том, что будет больно. Дальше темнота, помню только боль. Наверное, я ударилась, пока падала, - она морщится, делает глоток капучино.
– Ты что-то видела, слышала, когда оно было в тебе?
– Ничего. Темнота и боль. Я чувствовала, что пес умирает, - говорит она тихо, скрещивает руки на груди, снова отворачивается. Закрывается, прячется от меня, я вижу, как слегка подрагивают тонкие пальцы на предплечьях.