Балаустион
Шрифт:
За дверьми дома послышался шум отодвигаемой мебели.
— Клянусь Зевесом, никто еще не мог похвастаться тем, что смог помешать мне свершить правосудие. Идемте в дом, друзья, — эфор повернулся к ступеням крыльца. Остальные плотной кучкой пошли следом, и успели сделать десяток шагов, когда две фигуры — Циклоп и Красавчик — заступили им путь.
— НЕТ.
Арсиона тремя легкими шагами оказалась рядом с Полиадом. Рукоять спаты гипнотизировала ладонь: «Возьми меня, возьми». Иголки бегали от висков к затылку. Мечница решила для себя,
— Как это понимать, гиппагрет? — Фебид поднял свои пронзительные глаза на нависшего над ним Ясона. — Вы, может, еще и силу к нам примените?
Циклоп мрачно нахмурился, но не успел ответить — его опередил Полиад.
— Ты просто не понимаешь, уважаемый эфор, опасности, которой себя подвергаешь. Люди, засевшие в доме — это фанатики, решившие погубить себя вместе со своим обреченным на гибель лидером-Эврипонтидом. Это безумие — отдавать себя в их власть, добровольно становиться заложником этих негодяев, они готовы сейчас на любое злодейство.
Леонид улыбнулся.
— Не переживай, лохаг, мы защитим эфора, если возникнет такая необходимость. С нами Исад — какая нужна еще гарантия безопасности? А что касается злодейства… не твои ли люди менее часа назад избивали одноногого калеку у самого дома эфора?
— Так вот откуда… — Полиад прикусил язык.
— Оттуда, оттуда. Будь добр, отойди с дороги.
— Нет. Вы превратно все поняли, клянусь богами. Сейчас не время объясняться, и… нельзя входить в этот дом. Если будете упорствовать… нам придется задержать вас. Ради вашего же блага, разумеется.
— Да пошел ты… — Пирр, выступив вперед, сильно толкнул его в плечо. — Освободи дорогу, сказали! Идем, уважаемый эфор.
Арсиона закусила губу и потянула меч из ножен, но Ясон ее опередил. Могучим тычком он отшвырнул Эврипонтида назад, а вторую ладонь приставил к груди Фебида.
— Ни с места!
Эфор, опешив, отступил. Воины — и номарги, и «белые плащи», чувствуя, что обстановка накаляется, придвинулись ближе. Но тут из-за спины Леонида вышел молчавший до сих пор Исад. Пустые черные глаза остановились на Циклопе.
— Ты дотронулся до моего отца, гиппагрет, — от его ровного голоса кровь стыла в жилах.
— Ну и что? — насмешливо оскалился тот, зацепив большие пальцы рук за пояс.
— Сделай это еще раз — и я отсеку тебе руку, — так же ровно отвечал Исад.
— Что-о? Я не расслышал, рядовой? — выпучил глаза Циклоп.
— Я бы предпочел не повторять, гиппагрет, — Исад был попросту страшен. Арсиона быстро взглянула на Полиада. Нервно облизав губы, тот сделал знак и дюжина «белых плащей», выхватив мечи, окружила семерку наглецов. В ответ блеснули четыре клинка, одновременно обнаженные Пирром, Леонидом, Исадом, и — вот диво! — Иамидом.
Зловещая тишина затопила двор.
— Мечи в ножны, безумцы! — порвал ее голос Фебида. — Вы что все, с ума посходили?
— Что
Циклопа колотило от ярости, он глядел только на Исада, своего подчиненного.
— Ах ты, мятежник! В карцер пойдешь! А ну, дай сюда меч, живо!
— Не ты мне давал его, чтобы забирать, гиппагрет.
— Я дал тебе плащ номарга, щенок! Ты приносил клятвы, твой долг…
— Мой долг перед отцом выше, чем перед государем, — даже при прыгающем свете факелов было видно, что Исад бледен, как мертвец. — А плащ… забери его обратно. Я не желаю служить царю, который отдает преступные приказы, и подчиняться командиру, который их выполняет.
Отстегнув свободной рукой фибулу, Исад медленно стянул с плеч черный плащ номарга и так же медленно, словно не понимая до конца того, что делает, бросил его под ноги гиппагрету. Черная ткань, струясь, опала на истоптанные плиты двора. Все остолбенели, пораженные увиденным: не было еще такого в истории Лакедемона, чтобы кто-то из отряда Трехсот желал его покинуть. Напротив, стать номаргом мечтал едва ли не каждый воин в Спарте, но в подавляющем большинстве случаев эти грезы оставались несбыточными.
Окаменев лицом, Ясон презрительно отвернулся от Исада и перевел взор своего единственного глаза на Иамида.
— А ты, Иамид, тоже хочешь скинуть свой плащ?
— С чего бы? — хрипло ответил тот. — Я — гиппагрет, как и ты, и всегда верно служил Эврипонтидам. Собираюсь служить им и впредь.
Несколько мгновений лохаги Трехсот стояли, испепеляя друг друга взглядами — мощный, почти квадратный Иамид и высокий, хотя и чуть поуже в плечах, Ясон. Геракл и Капаней.
— Ты дурак, Иамид. Круглый дурак, — зло сплюнув, Циклоп, качая головой, отошел в сторону.
— Ты что? — опешил Полиад. — Собираешься позволить им войти в дом?
— Пусть идут, — прохрипел гиппагрет. — Мне нужен приказ кого-нибудь более значительного, чем ты, малявка, чтобы взять под стражу главного из эфоров и начать резать номаргов.
Эфор и его спутники медлить не стали. Ощетинившимся клинками ежом они пробежали мимо не решившихся остановить их Полиада и Арсионы, взлетели по каменным ступенькам крыльца и через несколько мгновений исчезли в открывшейся изнутри двери. Снова послышался гул передвигаемой мебели — вход был забаррикадирован.
— Басикл! — придя в себя, каркнул Полиад, поворачиваясь к «белым плащам». Темные глаза лохага искрились от гнева.
— Командир? — декадарх, руководивший погоней за наблюдателем эврипонтидов, испуганно потупился.
— Ты сказал мне, что одноногий укрылся в каком-то доме. Почему ж ты, поганец, не упомянул, что это был дом эфора Фебида?
— Я… мы… командир…
— Урод! Так-то ты отрабатываешь повышение? Видать, оно было явно преждевременным, — выбросив руку, Красавчик содрал с плеча подчиненного значок декадарха.