Балаустион
Шрифт:
— Не думал, что они посмеют, — вполголоса уронил Пирр, встретившись взглядом с Исадом.
Словно холодный вихрь пробежал по библиотеке, выдув из нее запах победы.
— Я хочу поговорить с этими людьми, объяснить, что их толкают на преступление, — объявил Фебид. — Проводите меня.
— Только через окно, беседа может быть опасной, — бросил Пирр двинувшимся вслед за эфором Леониду и Исаду.
Все торопливо бросились к двери, чтобы перейти на другую сторону дома, к комнатам, выходящим на фасад. Ион, глянув на Леонтиска мутными глазами, проговорил:
— Там номарги и «белые
— Не переживай, Геродот, напишешь ты свою историю, — усмехнулся Леонтиск, хотя знал, что Ион прав. Если номарги не послушают Фебида… это конец. Под ложечкой противно засосало. Эльпиника-красавица, неужели мне не суждено тебя увидеть?
Они уже вышли в коридор, когда Лих внезапно дико расхохотался и хлопнул Галиарта по плечу.
— Вот он твой «счастливый случай», дружище Галиарт! Ты просил, и боги послали его. Ой, вот умора! — его душил смех.
Сын наварха остолбенел. Великая Афина! — неужели это он накликал беду?
— Ну, чего встал? — Лих вытащил из-за пояса кинжал. — На. Иди и заколи этого жирного ублюдка Эвнома. Будет ужасно несправедливо, если он отделается легким испугом, когда «белые» всех нас укокошат и освободят его. Только без поединков и тому подобных глупостей — нет времени. Чую, что у эфора ничего не выйдет, и нам придется лишь попытаться подороже продать свои жизни.
Галиарт продолжал стоять, тупо уставившись на протянутый Коршуном кинжал. Убить связанного? Он не мог. Сын наварха оглянулся, пытаясь найти решимость в Леонтиске, что застыл в проеме двери, бледный, как привидение.
Коршун, окинув их понимающим взглядом, обнажил в усмешке гнилые зубы.
— Слабо , девчонки? Я так и думал. Что ж, справедливость обойдется и без вас. Не вы одни хотите мести, — он обернулся к все еще стоявшей у стены Клеобулиде. — Возьми, и сделай, что до лжно, пташка.
Двигаясь неуверенно, словно пьяная, она приблизилась и резким движением схватила кинжал. Лих рассмеялся.
— Иди, иди.
Пятясь, продолжая буравить их широко открытыми черными глазами, она двинулась к двери кабинета. Охранявший ее Феникс с поганой ухмылкой отошел в сторону.
— Отрежь ему яйца, детка, и заставь сожрать их, прежде, чем он сдохнет.
Глядя прямо перед собой, с горячечными пятнами на щеках, Клеобулида перешагнула порог комнаты.
— Идем, послушаем, что нам скажет ублюдок Рыжий, — Лих хлопнул Галиарта по плечу. Тот рассеянно кивнул и направился следом, поддерживая под руку бледного, скрежещущего от боли зубами Леонтиска.
У самых дверей гостевой их догнал, ударив по ушам, вырвавшийся из кабинета нечеловеческий визг. Холодные лапы пробежали по плечам Леонтиска, он поглядел на Галиарта.
— Сестренки могут спать спокойно — шакалы получили смерть за смерть, — тихо произнес тот.
Леонтиск молча кивнул. «Скоро Аид приберет и нас», — подумал он. Мысль о том, что придется умереть, казалась нелепой — можно привыкнуть к чужим смертям, но поверить, что этот мир может обойтись без тебя…
Когда они вошли, эфор уже стоял у черного прямоугольника
— …своей головой. Одумайтесь — вам отдан преступный приказ, и вашими руками собираются преступники вершить свое кровавое дело. Я — Фебид, сын Лая, эфор Спарты, неужели вы, лакедемонские граждане, посмеете поднять на меня оружие?
— Не поможет, — услышал Леонтиск тихий и мрачный голос Иамида, обращенный к Пирру. — Я видел, кого Ясон привел с собой — головорезов и мясников, пятерых самых отъявленных убийц Черного лоха, преданных только ему. Им что эфор, что отец родной — лишь бы кровь лить …
— Про «белых» и говорить нечего — они сделают, что прикажет Рыжий, — негромко прибавил Тисамен.
Как бы в ответ на это заявление с улицы раздалась звонкая команда Полиада:
— К штурму! Пактий, бери своих — и к заднему крыльцу. Всех, кто попытается выпрыгнуть из окон, режьте без разговоров!
— Быть может, просто поджечь эту хибару со всех углов — и пусть жарятся, а, командир? — донесся голос Пактия.
— Кретин, в доме с еще десяток наших. Выполняй приказ!
«Боги, не может быть, чтобы они на самом деле собирались нас убить, — тонким голоском проговорил в голове Галиарта вдруг охвативший его ужас. — Те, что идут сейчас сюда, знают нас большую часть жизни, мы вместе спали, учились, стояли в строю. Росли, во имя всех богов!» «Да? — холодно спросил рассудок. — А Ипполит? А Эвном? Они разве не росли с тобой? И ты тем не менее не сомневался, решив лишить их жизни». «Я никого не убивал!» — трусливо пискнул страх, но сын наварха, взяв себя в руки, велел ему заткнуться.
— Опомнитесь, безумцы! — в гневе закричал Фебид. — Вы губите свою жизнь безвозвратно…
— Ой, да полно тебе стращать, достойный Фебид! — Леотихид, улыбаясь, появился перед крыльцом в своем знаменитом золоченом панцире и шлеме в виде головы льва. — Пришла расплата за измену государству — и нечего так вопить, подумаешь, великое дело.
Эфор едва не задохнулся от такой наглости.
— И это ты говоришь об измене, элименарх! — закричал он. — Слушай меня, Леотихид, сын Агида…
— Нет, это ты меня послушай, господин изменник, — резко оборвал его Леотихид. — У вас всех есть единственный шанс спасти свои никчемные жизни — это немедленно выбросить в окно мечи, а затем открыть двери и сдаться. Ты когда-то был эфором, гражданин Фебид, сын Лая, и, наверное, сохранил остатки благоразумия. Примени его, чтобы уговорить окружающий тебя вооруженный сброд сделать то, что я велел. Иначе со всеми вами поступят, как и должно поступать с предателями.
Квадратное лицо Фебида окостенело.
— Ты, лживый молодой безумец! Отзови своих людей, и вам будет позволено покинуть город и взять часть своего имущества. Обещаю, что…
— Вот упертый старый мул! — недоуменно покачал головой Леотихид, повернувшись к высившемуся рядом Ясону. — Тупой, как его собственный гипсовый бюст — совсем ничего не соображает.
— Довольно лясы точить, — прогудел одноглазый гиппагрет. — Клянусь свиньей, давно их давить пора!
— Повторяю — остановитесь! — кричал Фебид, не обращая внимания на руку Леонида, пытавшегося отвести эфора от окна.