Бабочка Каллима
Шрифт:
И вот, оба смущенные, мы сидели под вечерним осенним небом и смотрели на бегающих вместе собак.
Наконец, я решила взять себя в руки. Я же хотела начать меняться, верно? Время пришло! Я начала морально подготавливаться. Мое сердце учащенно забилось, руки вспотели, и я наверняка начала превращаться в самый красный на этой планете помидор.
– Твои раны… все нормально? Или критично? Заражение или что-то такое, нет? – я выдавила из себя эти вопросы и из-за волнения мой голос стал еще тоньше чем обычно.
Но он не отвечал. Я решила продолжить, просто потому что.
– Знаешь, наша группа нормальная,
Он все еще молчал. Я чуть посмотрела на него и заметила в ушах наушники. Иногда он в такт покачивался или отбивал ногой. Вдруг, он поставил локти на ноги, и согнувшись, продолжил смотреть на собак.
И тут у меня сработал сидром попутчика. Я же все равно не собиралась заводить с ним дружбу.
– Знаешь, мне плевать, что ты меня не слушаешь. Меня редко кто слышит. Иногда, когда я что-то рассказываю в группе одногруппниц или даже в кругу близких подруг меня обязательно будут перебивать. Я даже уже привыкла. Наверно, я просто не интересна людям, может все, что я говорю они считают потенциально скучным? Мне вот именно так и кажется. И я не знаю, что делать. Мне некому высказаться. Каждый осудит, я это знаю. Можно просто порвать все связи. Зачем они? Все равно они меня не воспринимают как человека. Но ведь… я же тогда останусь совсем одна. – на глазах начали наворачиваться слезы.
«Я не могу плакать. Нельзя».
Я встала, подозвала собаку и повернулась в сторону той тропинки.
– Подожди! – он резко встал и крикнул мне в след. – Я могу тебя выслушивать!
Я обернулась в полном шоке.
– Ты же был в наушниках! Как так-то!? – я была смущена и рассержена. Но нет, друг, никакой романтики, я боюсь ее как огня.
Я подбежала к нему и…
– Так, ладно. Раз так … – я протянула ему руку. – Рейчел Литтлдан.
Он принял мою руку.
– Тэренс. Тэренс Пич.
– Очень приятно, – он чуть улыбнулся.
«Ни такой уж он и страшный», – подумала я и была рада этой мысли.
Мы дошли до наших домов молча и оказавшись напротив друг друга у дверей распрощались.
– Рой милый пес. – напоследок сказала я.
Он вдруг передернулся.
– Я не спросил, как ты! Тебя повалили две собаки… прости.
– Все нормально. Я живучая, – я улыбнулась, и помахав рукой, зашла в дом.
Так прошел мой первый день. Достаточно интересно. Да, определенно этот день запомнится мне на долго.
– Ты сегодня долго, – мать встретила меня с чашкой ее любимого черного чая пока я снимала обувь.
– Чарли долго играла с собакой. Я решила не гнать ее домой.
– Ммм, понятно. Раздевайся и иди спать, на часах уже 10.
– Я гуляла два часа?
–Да.
«Как долго, думала прошло около часа».
Я пошла к себе в комнату, переоделась в пижаму и… просто уснула стоило мне чуть прилечь на подушку.
Я находилась посередине белого бесконечного пространства. Было тихо, но где-то далеко звучали неуверенные ноты гитары, кто-то играл явно талантливо, но очень робко. Я посмотрела под ноги. Легкий туман мешал мне видеть все четко. Вдруг, что-то впереди зашуршало. Я подняла голову
И вот, снова будильник на 6:00. Знаешь, дорогой друг, я не вижу смысла рассказывать тебе о своем утре. Каждый день, из года в год, рабочее утро повторяло предыдущее. Все в точности. Я снова спустилась вниз, снова ванная, опаздывающая мать, завтрак и отец со своими рассказами, потом переодевание и выход из дома. Каждый день, просыпаясь, я будто садилась на колесо обозрения и проходила все тот же круг, а между тем, вокруг меня ничего не менялось.
Как всегда, я вышла из дома в 7:30 и стоило мне ступить на землю за забором, как я посмотрела на дом своего соседа. Раньше я никогда не видела своих соседей, я лишь слышала слухи о строгости и крайней воспитанности неизвестных людей. Кто-то говорил, что там живут многоуважаемые доктора, кто-то утверждал, что там живет семья политиков, но все сходились во мнении, что те определенно благородных кровей.
На что я надеялась, когда осматривала окна на втором этаже чужого мне дома? Что прямо сейчас оттуда выйдет тот юноша и мы пойдем вместе к метро? Что таким образом у меня появится друг? Как глупо, такое могло случиться, но только не со мной. Я вздохнула, повернулась, и немного огорченная ушла. И вдруг… на самом деле нет, ничего не вдруг. Так же в одиночестве я дошла до метро и доехала до колледжа.
«Нормально ли думать так? Видеть себя погрязшей в одиночестве? Знать, что не появится никого, кто мог бы понять и выслушать? У меня явные проблемы», – я сидела за партой в нужном кабинете и глянула на соседку. Все также с синяками под глазами, она что-то бурно обсуждала с девочками с садней парты. Такая открытая, она являлась солнцем нашей группы, ее все любили и каждый был рад с ней поболтать. Но были ли у нее настоящие друзья? Кто знает.
«Ты не поверишь, как много раз я умоляла тебя, чтобы ты выслушала меня. Мне нужно было с кем-то поделиться тем дерьмом, которое творилось у меня в определенные моменты. У меня было столько всего с чем я хотела с тобой посоветоваться. Но, ты никогда не слушала, ведь всего этого я не говорила вслух».
– Что такое? – она заметила мой взгляд на себе.
– Нет, ничего. Вы вчера ушли, да?
«Я чуть не сдохла пока не дошла до метро».
– Да. Ты долго не отвечала. Мы подумали, что вряд ли могло что-то случиться, так что посчитали вероятным, что ты просто ушла одна.
– Ничего же не случилось? – меня спросила одна из моих подруг, которая сидела за партой сзади. Она все поправляла свои русые волосы и смотрела на меня своим жалостливым взглядом.
– Вы должны знать, что в моей жизни ничего не происходит, – я фальшиво улыбнулась.
Все девочки выдохнули.
Вдруг все чуть засуетились. В кабинет, смотря в пол и все также в наушниках, зашел «туманный». Да, смотрите же на него, любопытные идиоты, это же тот самый, который не захотел с вами общаться! С царями-то. Он сел за свое место и начал раскладывать вещи, мельком посмотрев на меня. Можно сказать, мы поздоровались.