Айни
Шрифт:
Русская революция всколыхнула Среднюю Азию. Уже в 1905–1907 годах бастовали рабочие хлопкоочистительных заводов. Эмир и его прислужники решили запугать народ репрессиями, строжайшим, жестоким террором. Тюрьмы и зинданы были переполнены, ежедневно без суда и следствия казнили 200–300 человек, причем эмир лично наблюдал работу палачей.
Мелкая интеллигенция и местная буржуазия искали выхода из создавшегося положения; создавали полулегальные реформистские общества, ставившие своей целью ограничить власть эмира, упорядочить систему налогов, добиться разрешения получать газеты, издаваемые в России, и открыть
С другой стороны, Англия, Германия и Турция внимательно следили за событиями и положением в Средней Азии и на Кавказе — заманчиво было бы захватить такие богатые сырьем колонии! Однако выступить с оружием в рунах, объявив войну России, они пока не смели. Надо было идеологически подготовить почву для интервенции, использовать для этого религию и ее служителей, раздуть национальную рознь, настроить народ против русских и России. Используя недовольство народа и буржуазии, сложную и противоречивую форму правления, взяточничество, казнокрадство и назревающий протест народа, агенты империализма подняли флаг «единого независимого мусульманского государства Туран» под руководством и властью, «под защитой» Турции, возможно, с парламентом, а при случае и с эмиром, только уже ограниченным в правах. Фитрат и Бехбуди в Средней Азии, Исмаил Гаспринский в. Крыму — агенты Турции сколачивали мелкую буржуазию, националистов, интеллигенцию в тайное общество, получившее название «джадидских». Если джадиды, с одной стороны, добивались реформы и лавировали между эмиром и народом, то, с другой стороны, они боялись революции и любыми средствами стремились задушить революционное движение народа. Громкие фразы джадидов, требование реформ, новометодных школ поначалу увлекли молодого Садриддина Айни, и он по их примеру организует общество «Просвещение».
Татарские купцы в Бухаре открыли новометодные школы, и Садриддин Айни работает в одной из них переводчиком, впоследствии сам открывает такие школы, пока их «высочайшим приказом эмира» не ликвидировали. С ликвидацией школ фактически прекращает свою деятельность и общество Садриддина Айни. С 1905 года все помыслы Айни направлены на просвещение народа: используя татарские издания, он составляет учебники для новометодных школ: «Религиозные предписания», «О правильном чтении корана», «Воспитание юношества». Все книги Айни начинались именем бога, и революционного в них было мало: там мы найдем восхваление природы, высказывания о пользе грамоты, об освобождении женщин, немного о литературе. Но в условиях бухарской действительности это были «дерзкие и крамольные» книги.
Гость из Соктари
Их было три брата. Самый старший — Мухиддин-ходжа — был настоятелем мечети в кишлаке Соктари и обучал детишек в медресе. Два других брата — Садриддин и Сироджиддин — жили в Бухаре.
Осенью 1914 года Сироджиддин женился и нашел себе жилье в Пои-остона — одном из районов Бухары. У молодого мударриса, помимо уроков в медресе, было много других дел, и он с утра до позднего вечера не появлялся дома.
Молодой жене его приходилось сидеть дома, и очень скоро она стала жаловаться мужу на одиночество.
После долгих раздумий молодой муж пришел к решению: сходить в свою деревню Соктари и привезти
В родном доме Муслихиддин слыл беспокойным шалуном. Но в городе он быстро привязался к жене своего брата и под ее влиянием стал послушным и покладистым. Жена Сироджиддина тоже полюбила мальчика и однажды упросила мужа взять с собой Муслихиддина в Бухару.
— Какой же вы дядя, если даже один раз не можете взять его в город?
В тот день дядя и племянник долго бродили по городу, осматривали медресе и мечети, высокие купола и резные ворота. Наконец они пришли к главному хаузу Бухары.
— Этот пруд называют хауз Девон-беги, — объяснил дядя. — На его берегу есть два медресе. Вот это, напротив которого мы стоим, — дядя указал рукой на юг, — называется медресе Девон-беги. Другое, северное, называют Кукельташ.
— Дядя мой, большой мулла, в какой из них? — спросил Муслихиддин.
— Твой дядя Айни — большой мулла в медресе Кукельташ, мы сейчас отправимся к нему, — ответил Сироджиддин.
«Большой мулла», дядя Муслихиддина, в то время уже прослыл в Бухаре поэтом и образованным, ученым человеком. Он занимал тесную келью в медресе… Дядя потянул кольцо двустворчатой двери кельи, и дверь со скрипом открылась в коридор. Их приветливо встретил худощавый светлолицый мужчина средних лет и пригласил войти. Муслихиддин сразу признал дядю — «большого муллу», потому что много раз видел у себя дома… Айни тоже сразу догадался, зачем приехал в Бухару племянник, и с легким смешком он осмотрел его с головы до ног.
Вероятно, в эту минуту Айни вспомнил свое детство и мысленно сравнил себя с племянником — наивным кишлачным мальчонкой. Таким же наивным был и он сам двадцать четыре года тому назад, когда после смерти отца и матери брат Мухиддин привел его в Бухару учиться.
Муслихиддин оглядел келью: в углублениях стены и по углам — всюду были книги и газеты. На маленьком низеньком столике — бумаги, гусиное перо и резная массивная чернильница.
— Надо его определить в школу, пусть Муслихиддин не теряет зря времени, — сказал Айни, повернувшись к Сироджиддину.
Муслихиддин обрадованно спросил:
— Я теперь в медресе буду учиться, да?
Айни вопросительно смотрел на брата, а тот, в свою очередь, ждал совета Айни.
— Ты приехал в Бухару в новые времена. Тебе вовсе не обязательно учиться в медресе, тебе нужна светская школа…
Сироджиддин по совету Айни на следующий же день привел Муслихиддина в «новую школу». В те годы таких школ в Бухаре было мало, и были они неуютные и неблагоустроенные. Эти школы открывало тайное общество «Прогресс», членами которого были Айни и Сироджиддин.
…Революция в России 1905 года оказала большое действие на духовную и культурную жизнь Бухары. Теперь в русской печати изредка появлялись вольнолюбивые статьи, призывы, стихи и рассказы. Попадали в Бухару и некоторые газеты России, выходившие на татарском языке. Под влиянием русской революции происходили некоторые изменения реформистского порядка. Но с революцией они ничего общего не имели. В условиях Средней Азии в эмирате Бухары однако ощущался некоторый сдвиг, вот потому-то и появилась возможность открывать светские школы.