Аврора. Заря сгорает дотла
Шрифт:
Ро ударила второй ладонью по столу, смертельно напугав беднягу Какадука.
— Хотя он вполне может не оставить меня в покое, а прийти в кабинет ночью, прокрасться в спальню и задушить... Ради элементарной вендетты...
Ее пробрал мороз.
— Закрою кабинет на ключ. И, вообще... буду-ка спать на кухне. А на лестнице наставлю ваз всяких... Он костылем зацепит, если решит прийти через свой тайный ход — я точно проснусь... У меня будут свои ловушки, ха! Решено. Зато... я и узнала столько всего! Теперь известно, когда появился Странник — в ту волну террора восемого «изъяра», что бы это ни был за месяц. Странник спас Звездочета, а кому, как не Звездочету, знать всякие
— И, вообще, когда люди научатся просто жить? А не мстить, править, решать чужие судьбы?.. Они бы с собой для начала справились...
Глава 18. О пироге со сливами, третьем партнере и делах девятнадцатилетней давности
Улица Третьего луча, 64. Стольный город, Вестланд. Двадцать первое белья.
Вопреки ожиданиям, Аврора на своем самопальном матрасике (из одеял, собранных в шкафу спальни с васильками) спала, как убитая. Пробуждение вышло сладким. Очаг за ночь потух, но от него все еще приятно веяло теплом и чуточку — пеплом, а в окошко запертой садовой двери на кухню заглядывал любопытный глаз какаду, позади попугая слегка покачивались от дыхания утра зеленые лапы двух елок, усыпанный цветами шиповник, молодая листва яблони и будто подмигивающие редкие красные шары плодов. В проникшем внутрь луче солнца сонно кружилась легкая пыль.
— Что я наделала, — вспомнила Ро вчерашнее и резко села.
И рассмеялась.
— Наверное, я снова схожу с ума и никак не сойду до конца.
И почему-то это ее не расстроило, не испугало и совсем не выбило почву из-под ног. А будто расставило все по местам, ей все по плечу, и не терпится встретить поворот нового дня.
Когда она в последний раз чувствовала себя так?.. Удивительно даже.
Вдруг Какадук за окном резко закричал, вспушив хохол, и ретировался в елки. На его место на окошке опустился… сокол?.. Аврора так и вскочила, ударившись головой о подвешенную под скошенным потолком сковородку. Жуткий грохот, боль и звездочки в глазах испепелили остатки сна.
Вроде, на Арчи не похож — слишком большой, слишком белый. Посланник стукнул клювом в стекло требовательно. Кто мог ей прислать сообщение, если не Фаррел?.. Ро едва повернула ключ, оставленный в замке, как из холла донесся куда более требовательный стук, а сокол взлетел ей прямо на плечо тяжестью в несколько килограммов, крича что-то прямо в ухо.
Перекосившись, Ро поспешила протиснуться в дверь под лестницей наружу. Соколу пришлось оставить ее в покое — он не пролезал в косяк. При этом птиц успел схватить ее за всклокоченные волосы и больно дернуть. Но отвалился. Ро захлопнула дверь. И пусть. Судя по всему, птиц учили дожидаться. Сначала — неожиданный визитер.
На лестнице что-то разбилось. Ро так и присела, прикрывая голову руками. Фаррел?.. Кому еще лезть сверху, как не ему, с его «правом» убивать?..
Нет, он не посмеет. Теперь он не может ей ничего сделать… Она — человек под защитой Мерчевиля. И… и не только.
В дверь, между тем, продолжали дубасить, а теперь посетитель еще и проорал:
— Аврора Бореалис, открывай, дело есть!
Голос незнакомый. И неизвестно —
Ро опасливо выглянула на лестницу. На разбитой вазе восседала еще одна птица, по счастью, тоже не Арчи. И, по счастью, вовсе не Фаррел с его костылем.
Теперь слово «накостылять» приобретает особый смысл.
Тут тоже от информационного хлама не защититься?.. Какая польза, что Какадук знает только Тиль и Фарра, если ей слать своих птиц может кто зря?.. И «режим полета» не поставишь…
Тьфу, опять двойной смысл.
— Иду, иду! — крикнула она на всякий случай, чтобы тот «с делом» на улице не сорвал дверь на доме с пилястрами с петель.
Ро, вздохнув тяжело, протянула руку: лестничный летучий хищник с готовностью перелетел с вазы на ее запястье. Распутала яркую красную нитку, взяла трубочку записки, вскинула птицу кверху, развернула.
— И как ты влетел только? — спросила рассеянно, читая идеально ровные и красивые строки сообщения.
«Милый партнер,
Поздравляю с прибытием в Стольный город! Ты хорошо устроилась — надо же было придумать такое замечательное место для нашей лавки…»
Ро закатила глаза. Кастеллет! «Нашей лавки»!..
Впрочем, мелькнуло удивление, что у Чарльза тоже соколик есть. Вроде это мода Вестланда. Ну, эрл у нас в принципе человек модный.
«Впрочем, недалеких людей я в партнеры не выбираю. Сегодня доставят вывеску и парочку лично отобранных мной презепе. Цену назначь по своему усмотрению и потребностям, все равно конкуренции у тебя пока нет. Жду не дождусь встречи в опере.
Целую твои ручки, Чарльз».
Ро цокнула языком и спрятала записку в карман. Вывеску?..
— И не мечтай, Кастеллет. Видишь ли, исторически сложилось, что в партнерства я вношу собственные поправки. И партнеры потом уже сами не знают, рады ли, — Аврора фыркнула в кулак и смело направилась к двери. — Моя вывеска будет не про королеву Мерче, а… — она задумалась на миг и махнула рукой: — «Семь чудес света», например. Твоя же табличка пусть попылится в комнатке Фаррела. В опере поговорим.
А если он — Странник?..
Стук в дверь возобновился.
— Ты там померла, что ли?
Кто смеет?..
— Кто там?.. — спросила Ро, жалея об отсутствии дверного глазка.
— Гаррик Тенор, местный бард! Сколько можно на пороге держать! Отпирай уже!
Кстати об опере. Это же ее спившийся основатель.
— Время раннее, знаете ли…
Ро отодвинула засов, а затем повернула ключ. Этот она тоже оставила в двери. На всякий случай.
На пороге стоял бородатый мужик — вот именно мужик. В неопределенном прошлом, вероятно, бывший романтическим красавцем с каштановыми кудрями. Сейчас кудри были прилизаны и нечесаны, зеленых оттенков костюм давно не стиран, от немытого тела несет почему-то сливами, свежей выпечкой, но больше всего — спиртным. Вероятно, именно оно и вдохновило барда так долго не сдаваться в выламывании ее двери.
Аврора вспомнила про свои кудри, также нечесанные, и поспешно пригладила их одной рукой. За спиной Тенора собралась толпа зевак, даже с балкона с мольбертом свешивался любопытный нос картошкой пожилого дяденьки.
— Сожалею, что вчера меня не было в лапшичной, — с порога изложил пресловутый Тенор свое срочное дело и сунул в свободную руку Ро какой-то сверток в полотенце. Ей пришлось оставить волосы в покое и схватиться за сверток обоими ладонями — сверток был горячий и тяжелый. — Говорят, вы устроили отличное представление.