Аврора. Заря сгорает дотла
Шрифт:
Ро перечеркнула имя «Странник» крестом.
— Это Кастеллет? Очень похоже... Но как он исчез с «Аузонии» и появился в Мерчевиле?.. Единственный способ это сделать — скрыться на «Искателе». Или... а если он вовсе не поплыл на «Аузонии»?... Нет, гиблое дело. Я ничего не знаю. Неправ, в общем.
— Но и королева ведь неправа, не так ли? Как можно людей отправлять на рудники и клеймить? Хотя это и лучше рабства, когда лишают воли, как пираты... Еще молодец. Да и какой у нее был выбор? Но принудительный труд — это плохо.
Аврора топнула ногой.
— И меня в это втянули, гады. Не буду я им помогать. Пусть сами играют в «кто прав, а кто виноват». Такие вещи решать может только кто-то, кто стоит несоизмеримо выше. Видящий, вот, например. Не я. Не Фарр, не Исмея, не Странник. Не... Кастеллет.
Ро бросила мелок и, безуспешно поискав тряпку, провела по записям рукавом, частично их стирая.
— Я отказываюсь в этом копаться, — объявила она доске. — А вот вопрос далекозора, компаса и миров... Оставляю открытым. Но сначала, как говорит Таурон, мне придется позаботиться о теле.
Ро хмыкнула, вышла из кабинета, спустилась вниз и остановилась перед входной дверью в нерешительности. Торги продолжились:
— Мне не за что купить еду.
— Но я могу взять золото из сейфа.
— Это будет воровство.
— Не будет. Он ведь не просто так дал ключ. И не приказал убрать содержимое, как из своей комнаты. Может, это вообще — для меня.
— Даже если — это слишком.
Ро покачала головой, вышла в сад, нарвала яблок. Раздула огонь из углей, в который превратилось то, что разожгла Тильда. Туда же в котел положила яблоки, накрыла крышкой и повесила над огнем.
— Возможно, получится как в печке. Запечь.
Она села за стол, уронила голову на руки и принялась ждать. Вспомнила, что так и не отправила благодарностей его светлости, но — Какадук охотится и еще не вернулся. А с охоты, как говорил сам Фарр, птицу не позовешь...
Вот и хорошо, она все равно не знает, что сказать. А просто «спасибо» — это не то.
Неким естественным образом Ро задремала.
Разбудил жесткий и болезненный тычок в макушку. Не самое приятное пробуждение. Ро дернулась и узрела прямо перед своим лицом довольно тупое выражение глаз Какадука. В клюве белый попугай держал браслет из крупной золотой цепочки.
Ро протерла глаза.
— Это ты меня клюнул?
И обиженно потерла голову. Какадук закивал тысячу раз, тыча цепочку. Ро вытянула ладонь. Птиц открыл клюв, передавая хозяйке добычу. Ро тяжело вздохнула и снова прикоснулась к макушке. Больно.
— Нельзя так, понятно?
Какадук пронзительно продекламировал нечто непереводимое, взмахнул крыльями и выпорхнул в сад через открытую дверь. Ро повела глазами, опустила браслет в сумку на поясе, но вдруг потянула носом и вспомнила про яблоки. Вскочила.
— И это — твой обед? — услышала она укоризненное, вместо
Котла, кстати, не было. А в углу кухни стоял, опираясь о костыль и кухонную тумбу, его светлость Фаррел Вайд. Перед ним на столе на тарелках покоились печеные яблоки. Не подгорели.
Ро мотнула головой, зажмурилась. Проморгалась. Посмотрела еще раз. Не показалось. Его светлость еще и изволили ухмыляться.
— А ты тут что делаешь?
— Некорректный вопрос. Это мой дом как бы.
— Но ты живешь во дворце!
— А иногда прихожу сюда. Из сентиментальности.
Ро покрутила головой в который раз.
— Но тебе ведь Квилла сказала лежать! Неделю!
— У Тиль язык без костей. Впрочем, это не новость. — А потом Фаррел сурово сдвинул брови: — Я просил зайти перед уходом. Тильда уверяла, что тебе нужно побыть одной, и я смирился. Передал попугая через нее...
— Я назвала его Какадук, — сочла Ро необходимым сообщить.
Какадук тут же прилетел на порог, сложил крылья за спиной и наклонил голову вбок. Мол — звали? Ро засмеялась, а Фаррел рассердился:
— Так было сложно отправить весточку? Я же просил!
Ро оторопела.
— И ты... — обвела его взглядом.
Нога в гипсе по колено. Лицо бледное. Одеяние черное, как всегда. И рубашка белая, в тон лицу и гипсу. Сдвинула брови — да что из него за сумасшедший, а?.. Хотела спросить «поэтому приперся?», или даже более вежливое «пришел», но вырвалось:
— ...поэтому режим постельный нарушаешь?! Угробить себя хочешь?! И меня заодно. Я от вас скоро тик заработаю в придачу к прочим бедам! Как ни просыпаюсь, так кто-то тут отношеньки и дела мировые выяснять лезет! Чего тебе нужно, ваша светлость?
Настала очередь Фаррела Вайд растеряться. В попытке сделать шаг назад он, конечно, оступился о свой гипс и повис на костыле, болезненно охнув. Это и привело Ро в чувство. Она тут же подскочила и подставила плечо.
— Ох, прости... Ты, вообще-то, очень добр, а я... Слишком добр, между прочим! — сузила она глаза, уловив, что дознаватель разулыбался.
Ё-моё, он что, правда влюбился? Но ведь он вот, только этой ночью говорил королеве, что это невозможно, что она — просто юбка, фигура... в его личных шахматах. Лицо Авроры потемнело.
— Так это была ты вчера ночью? — застал Фаррел ее вопросом врасплох.
Ро хотела отступить и бросить его одного, но дознаватель своим плечом ее зажал в объятии и не пустил.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — буркнула Аврора, отворачиваясь.
— Я так и знал.
Дознаватель на то и дознаватель. Что ему тут скажешь. Ро тут же заявила:
— Я в ваши политические игрушки играть не буду.
— Так я и не прошу, даже наоборот. Хвалю и радуюсь. Но вот что прошу — что это за жизнь впроголодь, а? Я же тебе от сейфа ключ оставил. Там что, пусто?