Аврора. Заря сгорает дотла
Шрифт:
— А тебе есть чем заплатить?
— Представь себе, — Ро нырнула ладонью в свой чудесный «шатлен» и продемонстрировала горсть разноцветных чудесно гладеньких бубриков.
Тильда вдобавок к круглым как пять копеек глазам добавила присвист.
— А ты без дела не сидишь, заря! Но как?!.
Ро пожала плечами, и улыбка самодовольства сама по себе расползлась по лицу, подтирая недавнюю панику.
Она все же не так плоха, как кажется.
— Но я платить вовсе не стану, — она подхватила подругу под локоток и шепнула, увлекая вниз по улице, подальше от соседа и вообще: — С Тенором у нас
— «От пуза»? Да кто ж не знает это местечко. Только Гаррик дерет втридорога, того стоят разве что Виннины пироги. И ты серьезно — бесплатный обед у этого скупердяя?.. Да он подавится, недосчитавшись бубрика!
Ро повела бровями многозначительно и уклонилась от столкновения с парочкой прохожих.
— Сюда, — потянула Тильда в переулок. — Так чем ты его умаслила?
Ро остановилась и вытащила из поясной сумки сложенный вчетверо договор, написанный карандашом.
— Смотри, — тыкнула пальцем: — «трехразовое питание». Но я редко ем больше одного раза в день. Так что, накормив меня и тебя — итого два приема пищи — Гаррик даже останется в выигрыше.
Подняла голову к грязному балкону над узким переулком и задумчиво почесала шею:
— Надо будет обратить его внимание на это. Пусть запакует еще с собой пирога, что ли.
Кудесница вырвала бумагу из рук Аврора с недоверием и жадно вчиталась в строки.
— Как ты... невероятно! Ты хоть петь умеешь?
— Как соловей.
У Тильды отпала челюсть. Ро отобрала договор и спрятала на место. Похлопала кудесницу по плечу бордового платья, сохраняя самую серьезную мину:
— Ты ведь помнишь, что аврорам положено шесть талантов?
И прыснула со смеху, когда их глаза встретились. Тильда расхохоталась следом.
— Да ты крючкотворец, Аврора!
— Он первый предложил мне играть на сцене, — возразила Ро, с безразличием пожимая плечами. — Идем? Куда дальше? Ну, а остальное... элементарные основы капитализма.
— Капита... что?
— Там, где я жила, договоры были всюду. Предприниматель из меня был никакой, капиталист — еще хуже, но, наверное, мир, в котором мы живем, впитывается в наши легкие вместе с воздухом, которым мы дышим, оставляет отпечаток, хотим мы того или нет, и идет вместе с нами по нашей жизни, куда бы нас не занесло... И вот — когда я всего лишь пытаюсь выжить, я прибегаю к тому самому крючкотворству, которое всегда ненавидела и имею неожиданный успех... Смешно, верно?..
Аврора с досадой поддала носком тапка обглоданную кем-то бездомным кость. Тильда посмотрела на новообретенную подругу иначе, и сейчас в ее глазах читались страх? изумление? уважение? отчуждение?
Как обычно бывает, если сказать больше, чем следует. Ро усмехнулась:
— А вот Гаррику не повезло — у него и такого нет. Ну ничего, банкротство ему не грозит, а вот перспектива наконец завершить строительство оперы — очень даже.
— Это как? — поразилась Тильда, на сей раз — заинтересованно.
Значит, удалось проехать неудобную тему.
— Ну, смотри. Если мы пригласим влиятельных и богатых людей из разных частей империи...
Они успели добраться до переулка Падающей Звезды, на которой находилось
— Добрый день, — ледяным тоном приветствовала их изможденного вида женщина в зеленом цветном платке, повязанным на голову вроде тюрбана.
Платок был засален и его владелица весьма гармонично вписывалась в и вовсе засаленный трактир.
Женщина бухнула тарелку с неровно нарезанными толстыми ломтями хлеба на стол.
— Привет, Винни, — поздоровалась Тильда.
Ах, значит, вот она — «пассия» Гаррика. Которая вроде старается отвадить возлюбленного от перспективы спиться, но всякий раз терпит поражение. Которая велела передать пирог нашумевшей соседке, а теперь вышло, что соседка им — нахлебник.
— Аврора Бореалис, — улыбнулась Ро как можно вежливее и протянула руку. — Пирог со сливами — просто пища богов, благодарю от всего сердца!
Виннифреда слегка оттаяла, но руки не пожала.
Хотя и пирог, конечно — не пища богов. Но кривить душой надо уметь, если жить хочешь.
На задворках души Аврора даже почти себя ненавидела. За крючкотворство, за лесть, за то, что она делает все, чего терпеть не может, чтобы просто жить, и жить так, как она считает нужным.
— Суп придется подождать, — объявила Виннифреда. — Он еще не доварился.
Хоть бы дизентерию не подхватить какую, что ли. Лапшичная «Руззи» вселяет в душу куда больше оптимизма.
— Слышала, вы тоже будете играть на премьере?
Виннифреда обернулась яростно и выдала:
— Главная роль должна была быть моя!
Так вот она — причина ее враждебности — обычная ревность?.. Но, честно говоря, из тривиального чувства красоты... Конечно, она, Аврора — тоже не образец прекрасного, но она хотя бы знакома с шампунем и мылом...
Ро даже и слов найти не смогла. Только руками развела.
— Винни, остынь, — вмешалась Тильда смешливо, — я знаю эту историю, дядя в детстве рассказывал. Главная героиня спит почти все время.
— Но он ее там целует — Гаррик мне все рассказал! — возразила ревнивая подавальщица.
Ро открыла рот и захлебнулась собственной слюной, попавшей не в то горло. Упс. Она и забыла про столь ключевой момент...
— Слышала бы ты, как он восторгался!
Грудь Виннифреды обиженно вздымалась. Ро замахала руками поспешно:
— Мы сделаем, как в корейских сериалах — он просто наклонится и постоит, и ничего не будет, обещаю тебе! Я сама не горю желанием... Да вообще не горю. И не позволю...