Аврора. Заря сгорает дотла
Шрифт:
— Говорят — фаворитка!
Ро сдвинула нижнюю челюсть вправо и просверлила Фаррела взглядом.
— Доволен?
— Что не так?
— Да все!
Ро резко встала и обернулась к посетителям лапшичной.
— Дорогие соседи! — замахала она рукой жизнерадостно. — Меня зовут Аврора Бореалис, можно просто Ро. Я открываю лавку диковин по бывшему адресу вот этого человека в черном, — она ткнула в не особо привлекательно онемевшего от ее выходки Вайда, — на улице Третьего луча, шестьдесят четыре. Там можно
И она поклонилась. Пахнет корейской дорамой, но... да будет так. Ро подняла лицо из поклона и осмотрела публику. А что — Мерчевиль, Буканбург, Тополь с ней считаются, но жить-то ей в Вестланде!
— С Вайдом мы — в первую очередь партнеры. По торговым и следственным делам. И еще он, конечно же, ужасный зануда — ну, вы согласны, да?
Судя по глазам — всенепременно, только в этих самых глазах разных цветов наравне с согласием колебался ужас от того, что случится, если они в том признаются. Аврора вздохнула.
— И я непременно хочу расшевелить его. Да и вас. Жизнь — она прекрасна ведь сама по себе, не только из-за разного вида удобств, она — настоящее волшебство и...
— Мы уходим, — взял ее под локоть Фаррел своей рукой-наручником.
Успел когда-то встать на костыль и ноги — поди ж ты.
— Одно мое движение — и ты будешь валяться на полу, — шикнула Аврора ему в ухо. — А ты ведь ой как дорожишь трепетом этих людей, не так ли?
— Ты собираешься продолжать свою речь?..
Ро почти выкрикнула ему в лицо.
— Я собираюсь тебе показать, что ты неправ!
— Тебя отправить на рудник? — процедил Фаррел ей прямо в лицо, забыв о зрителях.
Или просто он не мог ждать, чтобы ей пригрозить, и сломанная нога не позволяла ему увлечь ее подальше от лишних ушей. Очень удобно для Авроры.
Она повела плечом.
— Нерентабельно. Там никого нет, а один рабочий погоды не сделает. Тем более, такой лентяй, как я.
— Ты совсем распоясалась, Заря! — в ярости Фарр сжал ее предплечье.
— Ну, давай — еще поцелуй меня прилюдно! Дознавателю можно такое делать?
Вообще-то, она не так собиралась хулиганить. Но возможности, да и мысли остановиться не было.
— Нельзя — верно? А другого способа заткнуть меня у тебя нет. Да, я ведь — просто твоя фигура в твоих больших шахматах. Только твоя. И ты даже неизвестно откуда заграбастал себе право меня убить. И сыворотками правды поишь тайно, защитками проверяешь. Серьезно, Фарр? Откуда у тебя такие права? На меня, на кого бы то ни было еще? Ты будешь играть людьми всю жизнь? Жить, как оболочка, играть роль и бояться, что что-нибудь изнутри вылезет на свет? Разве это жизнь?
Вероятно, в нашем мире на них сейчас была бы направлена сотня смартфонных камер. И потом все это прекрасное
В нашем мире Ро и не помышляла о том, что станет устраивать публичные скандалы, останавливать абордажи, мчаться по подземным трактам и прятать невидимые подзорные трубы под рубашкой.
И, вообще, это был уже перебор. Ро испугалась, по-настоящему испугалась. Без пикси. А самой себя — Фаррела трясло от гнева, и он был совершенно прав.
— Граждане, — обратилась Аврора к гробовому молчанию публики.
Они молчали больше не в ужасе. А завороженные зрелищем и пытающиеся угадать, каким будет финал местного театра.
— Вообще-то, я перегнула палку. Прошу вас, ваша светлость, простите меня. Вы делаете много полезной работы для империи, это несомненно. Мы все вам признательны за ваши труды, они ведь искренние. Просто... где-то там, иногда... не забывайте жить, хорошо? — и подняла на него умоляющий взгляд. — Без этого ничто не имеет смысла.
Хватка Фаррела ослабла очень кстати — на предплечье будет синяк, точно — и Ро этим воспользовалась. Зачем-то привстала на цыпочки, чмокнула его, оторопевшего вконец, в щеку и попросила завороженный и не менее оторопевший народ:
— Если у кого есть телега... можете подвезти его светлость домой? Чтобы он не шел сам — ему тяжело будет...
И выбежала из лапшичной на улицу Третьего луча. Если после мерчевильского происшествия ей можно было на что-то надеяться, то теперь надежд не осталось.
Хотя реклама лавке обеспечена. Гм, и в тени больше отсидеться не получится... У соседа с мольбертом в окне горел свет. Кристаллы, свечи, медвежий жир?..
Ро цокнула языком, поворачивая ключ во входной двери. Вот и сходила на свидание. Как всегда, сплошной каламбур и ни одной толково обговоренной темы. Но насчет помощников Странника... Их явно много.
В холле было темно. Кажется, в доме шестьдесят четыре никаких кристаллов не наблюдалось. Наощупь Ро добралась до кухни и раздула во второй раз теплящиеся угли в печи. Из открытой по-прежнему двери в сад высунулся Какадук и спросил что-то по-попугайски.
— Да, Какадук. Знаю, что я ужасна. Ты не открыл мне Америку — увы.
Ро засмеялась, вспоминая лицо Фаррела, когда она выдала ему этот фразеологизм в их первый вечер на «Искателе». Закрыла лицо руками.
— Он имеет право меня ненавидеть.
Отняла руки и взяла с тарелки остывшее печеное яблоко.
— Зато вряд ли станет докучать в ближайшее время — тоже неплохо, верно? — надкусила. Сладко, нежно. — Да и не дело это, когда такого... неплохого человека народ должен вот так откровенно бояться. Его должны любить, и есть ведь за что. Просто он это все хорошее упрямо в себе прячет! А наружу выгоняет ужасы вроде терроров и казней! Ну, что за противоречивый тип!