Аврора. Заря сгорает дотла

Андерсенн Кейт

Когда Кастеллет передавал ее капитану «Звезды» из рук в руки с наилучшими пожеланиями и требованиями, понизив голос до шепота, обострившийся слух Ро уловил «у нее в сумке далекозор... стащить...».

Она похолодела. Фаррел хотя бы пытался сохранить мир империи. А этот мерчевильский жук собирается и это разрушить. Но... ему в том какая радость?

На «Искателе» маячила макушка дозорного. Буканбуржцы были начеку, а у капитана Гэрроу в рубке горел свет. Возможно, они вместе с Гупо перемывали косточки Мерчевилю, Фаррелу и империи. До рутинного движения возле соседнего

торгового корабля дела никому не было.

Конечно, можно было крикнуть, даже и про далекозор, но... Что бы это дало, даже если бы удалось не пострадать прежде, чем что-то произойдет? Драку, все тот же развал империи. И появление Фаррела Вайда. Раз уж он не маячит с рапирой, то хотя бы этим преимуществом стоит воспользоваться.

Сумку с раковиной и трубой Ро прижимала к животу, надеясь, что они и правда попытаются незаметно, а не внаглую. По крайней мере, не сейчас. К счастью, ее надежды оправдались.

Гостье мерчевильского корабля отвели отдельную каюту. За что можно было возблагодарить небеса или, как говорят у них здесь — Видящего?

Аврора упала на кровать, уставилась в потолок. Деревянный. Должно быть, построить целый корабль из дерева стоило немалых денег. И именно поэтому он у них один.

И все равно суются на абордажи. Может... они на абордаже воруют у Буканбурга дерево. И рабов?..

Доносились крики с палубы что-то насчет «отдать швартовы» и прочего, что знаменует выход корабля в открытое море.

Кто бы подумал. Ро села, достала из сумки далекозор, обняла его покрепче, думая, где и как спрятать. В том, что это сделать необходимо, сомнений не возникало. Попади он к Мерчевилю или к Буканбургу, шаткий мир империи треснет по швам. Скользя пальцем по корпусу, девушка бродила взором по каюте.

Грубо сколоченный рундук, стол, кровать. Вот и все. Табуретка еще. Ничегошеньки не придумать. Кроме как защищаться этой самой табуреткой. Но опыт показывает, что она даже оглушать толком не умеет. Да и табуретка наполовину плетеная.

Выходит, Кастеллет сочувствует Страннику. Что могло быть в тех бумагах такого? Какая жалость, что они с Фаррелом не добрались до них... Причем здесь Фаррел! Что она не добралась. Они больше не партнеры, она сама все разрушила, стоит смириться.

Окошко, к счастью, имелось. «Звезда» мягко легла на бок, и в каюту упало во всей своей утренней страсти восходящее солнце. Лучи вновь, кажется, насквозь пронизывали сверкающий Золотой дом на вершине. Аврора зажмурилась. А палец ее наткнулся на подозрительную неровность на поверхности далекозора. Повернув к себе, Ро с удивлением прочла выгравированную надпись:

«Tu peux venir quand tu veux».

Французский?.. На артефакте Буканбурга, известного своим разбоем?.. В высшей степени странно и... вдохновляюще. «Ты можешь прийти, когда захочешь».

Этот артефакт сделали для первого из Блэквингов, когда он побывал у маяка на краю света. Это была его воля — написать такое? Или пожелание дарителя? И куда — прийти? К кому?..

Как бы там ни было, Аврора... Достаточно хотеть, и придешь, куда надо. Чего же ты хочешь?

Быть

свободной. Свободна — это как? Это иметь свою «норку», свое «дело», какое-то положение в обществе, чтобы не извиняться за собственное существование и как-то его оплачивать... Насколько это возможно.

— Ты всегда будешь извиняться, — раздался насмешливый голос над ухом.

Ро так и вздрогнула, но даже обрадовалась, увидав пикси.

— Вы снова здесь!

— Ненадолго. Пока огибаем остров.

— Она тоже здесь?

— Кто?..

— Финтэ.

Ро подбежала к окну и выглянула наружу. Море под кормой «Звезды Востока» было пусто.

— Предложение — если его так можно назвать — Кастеллета даст мне все искомое.

— Но он требовал работать на него. Ты согласишься?

— Фи! Подковерные игры! Недостойно!

— Вы знаете, что я на такое не пойду. Уж лучше Фаррел — он хотя бы не плетет интриг.

— Ты этого точно не знаешь. И он тебя убьет.

— Или продаст.

— И купит. И все равно убьет.

— Проще убить сразу. Так что бросайся в воду.

— Вероятно... Я останусь сама по себе, Агора... Письмо ведь ничего не говорит о том, что я обязуюсь быть верна Кастеллету. Даже на словах я ему не обещала ничего.

— Он все равно вертит тобой, как захочет.

— Это потому, что застал враспох. Но я ведь тоже способна на финт, не так ли?

Аврора лукаво прищурилась, облокотившись о переборку на окне и наблюдая восход.

— Ты не сумеешь, — твердо заявила Соция. — Общеизвестный факт — ты перед красноречивыми робеешь.

— А перед агрессивными теряешь голову и бросаешься в безнадежную атаку.

— И почему ты выбираешь Фаррела — и так понятно. Втю-юрилась! Идиотка.

Пикси под потолком гаденько захихикали. Аврора насупилась. Ей давно следовало умереть. Пальцы сжали далекозор. Словно вспомнив о трубе и миссии, Ро посмотрела прямо в глаза дуэньям.

— Да, я идиотка, бездарь и недотепа, но придется сделать все возможное, чтобы мерчевильцы или буканбуржцы не стырили вот эту реликвию, понимаете? И довезти ее до дворца их какого-то Чудесного Источника. Вы на моей стороне?

— Мы скоро исчезнем, — пожала плечами призрачная Агора.

Ро сердито фыркнула и метнулась к кровати, выпотрашивая сумку. Письмо Кастеллета вывалилось на пол, шаль — на кроватное одеяло, и вот Аврора заполучила в свободную ладонь раковину сирены.

— Ты что! — воскликнула Соция, простирая руки, но не в силах остановить хозяйку.

Агора пугающе шепнула, подлетая к уху Авроры:

— Услышат! Придут! Раскроют!

Ро высунулась в окно, подула в раковину изо всех сил, и трубный звук разнесся по морю. На палубе заметались, даже за дверью простучали чьи-то тяжелые подошвы по всем ступенькам, а снизу донеслось ледяное:

— Чего тебе, Аврора Бореалис?

— Финтэ! — воскликнула Ро, призывно маша рукою.

— Я не Финтэ. Я Риэн. Но, Аврора Бореалис, если меня заметят — а это, верно, случится через пару мгновений — то полетит гарпун и песенка моя спета. Надеюсь, твой призыв стоит такого риска?