Аврора. Заря сгорает дотла
Шрифт:
— Ведь там были доказательства насчет братьев Жан-Пьери!
Дрожала в порыве обличения. Вайд пожал плечами.
— И что? Я же сказал, что не стану их трогать. Да ты и не хотела.
И ведь холоден как ледышка и насмешлив как макака. От того внутренности Ро заклокотали еще яростнее.
— Там был такой пласт знаний! А ты… спалил все!
— Это опасное знание. Оно может уничтожить наш мир. Потому ему и дорога только в топку.
— Да как знание может уничтожить мир?!
И потом подумала — может, вообще-то. История полна примеров. Но… Топнула ногой в бессилии и сжала кулаки,
— Ро, там про все — про сирен, про маяк, про друидов, про зелья.
Впилась ногтями в ладони еще сильнее и закусила губу. И этого больше ничего нет, и снова все надо собирать по крупицам!
— Ты же в них не веришь, — фыркнула она, отворачиваясь.
Огонь уже полностью проглотил папку. Упрямая слеза таки скользнула горячей дорожкой по щеке.
— Не верю. Но из-за одного этого знания погибло уже слишком много людей. И те, что верили, и те, что нет. Оно само по себе — будоражит умы. Посмотри хотя бы на себя!
Аврора гневно обернулась.
— Ты на что намекаешь?!
— На то, что тебе стоит успокоиться, Ро. Я — дознаватель империи. Я в первую очередь защищаю благоденствие ее подданных.
Ро повела глазами. Что за сноб. Ха!
— И как ты защитишь, если даже не знаешь, в чем заключается опасность?
— Так я и знаю, — мягко улыбнулся Фаррел. — Просто не скажу.
— Но…
— И не спорь.
Грудь Авроры бурно вздымалась.
— Знаешь, — обвинительно выставила она палец, — в чем твоя беда? Ты думаешь, что ты умнее всех, Фарр. А ты не умнее. Да, ты умный, но не умнее. Потому что так не бывает. «Не спорь»?.. Меня, может, ты и заткнешь, но прогресс остановить нельзя. Все равно кто-то докопается, все равно, если что-то есть — этого не скроешь, даже будь у тебя самые лучшие намерения! Звездочет нашел, найдут и другие. Лучше явление изучить, найти решение, чем спрятать и трястись… Лукрецию — вон — эта защита стоила жизни, король и королева, да и ваши с Тиль родители — все равно погибли, как он ни старался, он не уберег… А если бы сказал, если бы предупредил…
Фаррел стиснул зубы. Возможно, она пошла не в ту степь. Но… остановиться уже нельзя.
— Мне жаль, это больно… Но ведь это правда. Сейчас права я, полный ноль в политике, друид и сирена. Пришелица из другого мира. Блин!.. Я нигде никогда не стану своей, как ни старайся, и теперь у меня даже нет возможности вернуться туда, откуда пришла! Никто не спрашивает. Мое мнение вообще не считается? Мог хотя бы посоветоваться перед тем, как палить последний ключ?
Ро и не заметила, как впала в истерику. Наверное, она из нее и не выпадала. И эта неуверенность в чем-либо, в том, истерика это или правда вопль истины, только усилила ощущение безнадежности.
— А ты хочешь вернуться?
Голос Фарра звучал глухо и мрачно.
— Не знаю. Я хочу выбор. Я хочу свободу. А вы даже это у меня отбираете.
Ро ответила ему в тон — тихо, без света в тоннеле.
— Я ухожу.
— Куда это?
— Верну себе лавку сама. Незачем тебе там ошиваться. С Кастеллетом ли я не справлюсь. А ты… не разваливай наше прикрытие, будто ты не в курсе. Пока.
— Джарлета ты уже не боишься?
— Уже нет. К тому же, он знает, что карта к двадцать пятому мередиану у меня в голове.
— Его отец не хотел, чтобы кто-то нашел двадцать пятый мередиан. Или даже стал искать.
— Ну, он-то этого не знает.
— И, Ро… прости, но карты у тебя больше нет.
Аврора ахнула и хватилась карманов. Побагровела, сжимая кулаки. Кто бы сомневался в нашем бравом дознавателе. Все решил, нашел, разобрался. И что думают другие — туман войны. Да с такой политикой Вестланд и малышка Ис заранее обречены!
— Ведь я добывала ее с риском для жизни!
— Оставить ее — еще больший риск.
— Я… я скажу Джарлету, что… я на его стороне, вот!
И Ро бросилась прочь из библиотеки.
— Ро! Постой! Не смей…
— Даже не говори мне, что я должна сметь, а чего не должна!
Слезы брызнули на щеки. Размазывая, девушка летела вниз по винтовым лестницам через ступеньку, рискуя размазаться в стену и лепешку. Ну вот как… как так могло снова случиться?..
Плечо ломило-болело — ужас. Но со вчера никакого сравнения. Нет, не быть им вместе… И как же сердце разрывается… Вот чтоб он сгорел, пень проклятый! Какие нареченные, когда тут… им настолько не по пути?..
Они будут ссориться всегда, из раза в раз. Этого не исправить. Ро хлюпнула носом и выскочила на улицу.
Глава 29. О соседях напротив, каблуке Авроры и харизме актеров-любителей
Вестланд, Стольный город, улица Третьего Луча, 64. Двадцать третье белья.
Пока Аврора добиралась до лавки — купол несчастного оперного театра в помощь — дикое отчаяние выплакалось само собой. На дне души остались лишь блеклые пустота, усталость и обреченность. Слишком знакомые, чтобы думать, что все серьезно. Слишком знакомые, чтобы надеяться, что ничего серьезного. Все вокруг настолько серьезно, что остается наплевать на все.
Улицы едва просыпались, а она брела по их пыли в домашних туфлях Тильды; желтый подарок друида бесследно потерян в пещере Сваля… И очередной раз сердце в когтях необъяснимого, будто бы необратимого горя. Хотя это ведь всего лишь тапочки... Но каки-ие!.. От стены к стене, врезаясь плечом и испытывая странное ощущение, будто возвращается домой с войны. После разгромного поражения. И ничто не будет как раньше. Ничто никогда не бывает как раньше.
Просто жизнь сделала очередной финт ушами, просто нет сил ее жить. Просто Фаррел — очередной подарок и проклятие в одном флаконе.
Она правда не знала, ума не могла приложить, что делать. Да, они будто бы предназначены друг другу — кто бы посмел в том сомневаться — но… решить что бы то ни было невозможно. Он даже представить себе не может, что у нареченной может быть мнение. Она даже представить себе не может, чтобы у нее его не было.
И разве тут можно что-то сделать?
Почему, вообще, это она должна что-то тут сделать?.. Она девочка, она… всего лишь клякса, всего лишь заря.
Слишком много всего завертелось. Ларипетра на запястье, политические игры и тайна, которую отец Кастеллета защищал насмерть. И которой теперь заведует единственно Фаррел.