Авианосец "Атина"
Шрифт:
Машины Чкалов выдавливает досуха — и пилотов тоже. Летать и сражаться, не пройдя переподготовку у Чкалова, можно. Командовать хотя бы эскадрильей — нельзя. Слишком важно для командира знать предел машины, предел человеческий и свой личный. Хитрости и маневры дело второе. Рекорды и подвиги — вовсе третье. Средство стряхнуть обыденность. Спорт. Отдых!
Такой он, легенда морской авиации. Сейчас — пожал Косыгину руку, сует тонкую папку.
— Просмотри, Михаил. Как раз, пока доедем, времени хватит…
Гриф: «секретно». Внутри — фотографии, схемы. Знакомые серийные самолеты, прототипы, макеты, рисунки машин, которых
Короткая выжимка на тему: чем авиаконструкторы флотского конструкторского бюро заняты сейчас.
Возле каждой конструкции приписка — кто отвечает. Что ж, уже на второй странице Косыгин понял тенденцию. Хмыкнул, повертел в пальцах воображаемую трубку. Жесты прошлого командира «Фрунзе» удивительно прилипчивы.
— Я понял, Валерий Павлович.
— По имени! — напомнил Чкалов. — Или ты на своем геройском крейсере вконец обескрылел? В водоплавающие подался, стал пингвин?
Михаил представил себя в качестве пингвина: лопоухий, бровастый, шествует вразвалку.
Ухмыльнулся.
— Нет пока, — ответил. — Я летал… но только на поплавковых, и ни разу в бою. Так что не жирный пИнгвин пока, но и не буревестник никак. Скорей гусь. Домашний. Того и гляди, крылышки подстригут, если раньше чужие торпеды или бомбы не запекут с корочкой, в собственной, давно обещанной наркомом посудине.
Подвизгивание покрышек на поворотах. Конусы света от фар теряются во взбаламученном ветре хрупком снеге. Приехали!
За высокой дверью ждут, пропуска готовы, сопровождающий при аксельбанте ведет мягким, ворсисто пружинящим под ногами коридором, распахивает двойные створки:
— Прошу подождать, Лев Михайлович с минуты на минуту будет.
Только что не «его высокопревосходительство сию минуту пожаловать изволят!» Косыгин не служит адъютантом наркома каких-то три года, а порядки в наркомате поменялись. Стали какими-то более старообразными, что ли.
Впрочем, не только в наркомате, по всей стране. Город в киноафишах — Александр Невский, указывает на запад, предупреждает: «Кто с мечом к нам придет, тот от меча и погибнет». В газетах пишут, что на премьеру специально пригласили германского посла. Если вспомнить, что перед вторжением в Норвегию немцы показывали в своём посольстве в Осло фильм о завоевании Польши, получатся толстый такой, полярный намек, вроде черепа с костями на кожухе, под которым бьются сотни и тысячи вольт.
Входит Галлер.
— Товарищи командиры! — Чкалов с Поликарповым равны в званиях, но Валерий Павлович дольше ходит в капитанах первого ранга. Рутинную субординацию он соблюдает привычно.
Вот еще различие между Красным флотом и Красной Армией — там что рядовым красноармейцам, что командирам подали бы команду «Смирно!» Пусть, теоретически, каждый матрос может дослужиться до самых широких нашивок, основа командных кадров РККФ — воспитанники сергеевских училищ, те, кто выбрал море с двенадцати лет. Увы, обычная советская средняя школа для поступления в училище имени Фрунзе достаточной подготовки не даёт. А если вспомнить, кто учителя, выйдет, что всё различие между сергеевским училищем и былыми кадетскими классами Морского корпуса — в том, что при наборе, после потомственных моряков, предпочтение отдано другому сословию. Да ещё тем, что к кадрам флота отнесены и старшины-сверхсрочники. Что получается на выходе — хорошо видно по нынешнему
Косыгин и Чкалов — промежуточное поколение, те, кто получил образование при царе, но в командиры флота вышел при советской власти. Их мало, и в восприятии молодых они относятся к той части старшего поколения, которая поведет флот в бой. Старые кадры видят их как часть воспитанной ими молодежи, тех, кто наконец дорос до серьёзных дел.
Поликарпов — не исключение. Пусть Чкалов выучил конструктора летать, пусть Косыгин отстает от конструктора всего на одно звание, Николай Николаевич все равно будет присматривать за шебутной молодежью, чтобы не торопились и не рисковали понапрасну, ни в небе, ни на земле.
То, что за ним самим глаз да глаз, Поликарпов не замечает. Он так же увлечен конструированием, как Чкалов полетами. Ещё он, увы, слишком обрадовался месту в кадрах флота — этого довольно, чтобы наркомат внутренних дел потерял над ним всю свою суровую власть. Флот сам судит, казнит и милует своих. Что-то вроде феодальной привилегии с правом высшего, среднего и низшего суда.
Сейчас и будут судить — Героя Социалистического Труда, талантливого конструктора, хорошего и нужного флоту человека, Николая Николаевича Поликарпова. В том числе потому, что его младшие товарищи не уследили, не удержали, не одернули. Потому тоже виноваты и тоже получат по шее. И то, что Косыгин хорошо воевал в Греции, а Чкалов довел до ума применение полка тяжёлых гидросамолетов — не оправдание.
Впрочем, адмирал Галлер пока мягок. Не приказал — пригласил садиться, разрешил курить. Разговор идет почти домашний, неуставный. Отец-командир беседует с подчиненными по душам. Если все обернется хорошо — так и продолжится почти до самого конца, до выводов из беседы включительно. Под конец будут и приказы, но если лишь под конец, это то же, что у англичан — меч, повернутый к подсудимому эфесом.
— Михаил Николаевич, вы уже в курсе дела?
— Да, Лев Михайлович.
Дело просто и сложно разом.
Поликарпова как второй раз из тюрьмы выпустили. Последние месяцы у генерального точно крылья отросли. Летает же он карандашом и тушью по бумаге. Наброски, проекты, модели, переделки прототипов. Результат: проект на проекте сидит, проектом погоняет, а инженеров в КБ не прибавилось. Кроме новых проектов нужно сопровождать старые. Семейство «трех поросят» — одноместный И-21, двухместный МТИ-1, поплавковый КРИ, что так славно себя показал при Салониках — попросту просят новые моторы, и эти моторы есть, стоят в серии. Новый, на треть более сильный, но и более тяжелый мотор — другие веса, другие прочности, другой винт, другая аэродинамика. Работы — непочатый край, но Генеральный предлагает флоту все новые соблазнительные рисунки: тяжелый ночной бомбардировщик-торпедоносец из недефицитного дерева, двухмоторный штурмовик, двухмоторный же пикировщик, самолет укороченного взлета и посадки, принципиально новый истребитель под те двигатели, что как бы есть, но пока не работают как надо или отказываются работать вообще. Главное, интереснейшее, от чего голова кругом и дыхание спирает — палубные самолеты!