Август Хромер
Шрифт:
– Его смертью, всё равно, и закончилось бы. Я видел десятки таких случаев, Август, и никто не прожил больше суток спустя прочтения.
Понимание, что ничего исправить нельзя, так и не пришло, я так и не смирился, но заставил себя, понимая, что так должно быть правильно. Ещё долго я мог бы спорить, что Лоренталю можно было помочь, он мог бы протянуть какое-то время, а потом всё прошло бы.
Всё не так – у Лоренталя не было шансов.
Я зря начал спорить.
– Давайте выкопаем ему могилу, – выдохнув, снял с плеча сумку Картер.
Все последовали его примеру.
Глава XIII
Птичий
За окном туманно. Давно я не видывал такого густого белого тумана в Гольхе.
Служанка сегодня на ногах, самоотверженно ринулась исполнять свои обязанности после вчерашнего больничного дня. Мы встретились на перекрёстке коридоров:
– Доброе утро, Август! – расплылась в улыбке вполне оправившаяся от недавнего ужаса девушка.
– Доброе, – брякнул я неловко, – Ты сегодня выглядишь гораздо лучше.
– Спасибо, Истериан ждёт тебя в гостиной.
В гостиной занавесили окна, из-за чего воцарилась уютная полумгла, разгоняемая румяным огнём из камина. Снова начинает казаться, что треклятого мира за окном больше не существует, как не существует и проблем, что он мне доставляет.
На диване сидит Истериан и вчитывается в строчки пособия по хиромантии, всё бы ничего, вот только как он сидит… Подойдя к нему, я вынужден был в поучительной манере скинуть ему ногу с ноги. Удивлённый непреднамеренной сменой позы, полукровка оторвался от книги и поднял на меня взгляд.
– О, привет, Август!
– Арика сказала, что ты меня ждёшь, – я уселся рядом с товарищем.
– Да, вот послушай, – азартно загорелись глаза полукровки, – В ряде южных стран, где хиромантия развивалась совершенно иными путями, особое, но отнюдь не значимое, место уделяют мизинцу. Согласно различным упоминаниям, мизинец, как самый маленький палец, считается и наиболее бесполезным и даже лишним. Многие темнокожие хироманты заявляют, что мизинец, подобно злому духу-проказнику, не имеет никакого толку, а лишь мешает, коверкает истину. Поэтому этот палец иногда даже отрезают, чтобы предсказание получилось более точным и верным. Этот же ритуал был распространён не только среди гадателей, но и среди простых жителей. В одном племени даже существовала поговорка «Четырёхпалый ближе к Овегу». Овег – это божество такое, если ты не знаешь, Август.
– Что за глупость, Истер? – сконфужено воскликнул я.
– Какая ещё глупость? Ритуал совпадает! Сектанты делают совершенных людей!
Бред большого ребёнка ещё умудряться меня поражать.
– Как-то из покойников не шибко совершенные люди получаются… – с сарказмом пробормотал я.
– Значит, совершенных жертв! – не смутился Истериан, – Наверно, только принеся в жертву совершенных людей можно открыть Кровавый Бутон, распахнуть чудо-портал…
Бред, конечно же, полный, но обижать Истера не хочется. Особенно учитывая, что тот прочёл больше половины книги и очень-очень старался. Следует поощрить его хотя бы за труд и желание быть полезным.
– Что ж, Истер, интересная теория – будем держать её в уме, – фальшивя на каждом слове, натянуто
– Надо будет рассказать её Салли! – оживился поощрённый полукровка.
К сожалению, сегодня-то у моего друга ничего не выйдет. Совсем забыл вчера сказать.
– Салли сегодня уезжает, – огорчил я разошедшегося друга.
– Ну да, точно! – зашипев, ударил себя в лоб Истер, вспоминая вылетевшее из головы, – Она говорила, вспомнил!
Вот это новость. Оказывается эти двое стали уже довольно близки, раз Салли рассказала ему об отъезде уже давно, а не предупредила, как меня в последний момент. Интересно, как далеко заходят их дружеские отношения, и являются ли они дружескими…
– Вы с Салли много общаетесь, – отметил я, желая разговорить друга.
– Она – хороший человек, интересный, – насторожившись, притих Истер, – И проницательный. Вот, например, этот вопрос она предугадала!
– Она предугадала, что я спрошу о вашем общении?
– Ну, да, в общих чертах…
Что-то этот жук недоговаривает, отворачиваясь для защиты от моего выискивающего ложь взгляда. Делает вид, что обнаружил в книге что-то интересное. Чего ему там могла наговорить Салли? Что она там могла предугадать? Следует уточнить, чтобы потом не было неожиданных откровений, от которых меня мутит примерно так же, как Хориса от капусты.
Я только открыл рот…
– На столике почта, – нагло вставил поперёк слова Истериан. Обороняется изо всех сил.
Ладно, оставим его на потом. Или справимся у самой Салли, мне, в целом, не критично.
А меня ждёт корреспонденция.
Свежая газета, сложенная вчетверо криво лежит на столике, частично накрывая более интересную почту. Из-под утреннего номера выглядывает уголок письма. Я решил начать именно с белого конверта. Вскрыв его, я извлёк из его недр небольшой клочок бумаги, содержащий всего несколько слов: «Сэр Хромер, прошу встречи с вами на площади Мятежа в десять. Будьте один». Подписаться отправитель, разумеется, не пожелал.
В прошлый раз с такого письма начался парад имени моего беспокойства. Вот теперь новый виток, и одному Богу известно, что меня ждёт на площади Мятежа.
Трижды осмотрев и письмо, и конверт, я убедился, что ни одной ссылки на адресанта тут нет. Салли хотя бы наврала, что из Парламента…
Истериан тем временем решил прекратить нелепую маскировку под чтение – мой друг всё это время следил, как я читаю письмо. Видя, что я закончил, он молча протянул раскрытую ладонь. Сокрушаясь в душе, что мне достался в друзья именно этот чёртов артист, я положил ему в растопыренную руку конверт.
Отложив лишнюю книгу, Истериан с лицом знатока-сыщика принялся за чтение письма. Закончив, он проронил:
– Кто-то сильно напуган.
– Ясное дело. Боится слежки, поэтому и не пришёл сюда. А через…
– Два часа, – подсказал Истериан, лучше моего знакомый со временем.
– А через два часа, – продолжил я, благодарно кивнув другу, – Он понадеется, что в людном месте ему ничего грозить не будет.
Истериан вальяжно уронил макулатуру на столешницу и тут же щёлкнул пальцами: