Август Хромер
Шрифт:
– Говорю же, – лениво отстаивал своё сектант, – Падре лишь повторяет один и тот же бред в разных интерпретациях! Без пояснений. А доверчивым членам секты нравится.
– Сектой заправляет не он?
Виктор лишь развёл руками, говоря, мол, понимай, как хочешь, но я ничего не скажу. Думаю, в Сантибе из него всё равно выбьют всю информацию.
– Чего вы добиваетесь? – попёр я напролом.
– А ты не догадываешься? – картинно изумился Виктор, – Сравняем всё с землёй и устроим новые порядки!
Это, если честно, не секрет уже как минут двадцать. Странно, что Виктор позволяет себе
– Скажи, кто за всем этим стоит? Назови мне имена! – ради того, чтобы прямо сейчас разобраться с этим делом, я готов применить не только грубость и насилие, но и что-нибудь поинтереснее. Жизнь научила меня изобретательной жестокости, помноженной на магические таланты…
И передо мной не пешка и не наёмник, который может дать лишь имя ни в чём не виноватой высокомерной рыжей женщины. Этот человек имеет вес и значение в секте: он многое знает.
– Я ничего тебе не скажу… – сюсюкаясь, как с младенцем, протянул Виктор.
– Пуль не боишься?
– Нет…
За наглость надо наказывать! Не успел стихнуть ехидный голос сектанта, как ещё одна пуля вырвалась из дула и заглушила своим грохотом речь Виктора. Горячий свинец понёсся вперёд и аккуратно, но очень болезненно царапнул по икре выродка.
С истошным воплем Виктор рухнул на брусчатку и схватился обеими руками за новую рану. На всевозможные условности мне совершенно наплевать, так что я готов калечить дальше лежачего и безоружного.
– Август! – гневно выкрикнул сектант, – Ты больной? Зачем так делать?
– Я же предупредил, что решимости изрешетить тебя у меня хватит, – сказал, как выплюнул я.
– Да я это знаю! Мне твои пули ничего не сделают!
– Проверим?
– Проверим, – добавив в голос стали, прохрипел Виктор.
Я уставился ему прямо в наглые, вызывающие глаза, целясь в район лба… и тут я заметил, что глаза его стали нечеловеческими, чёрными, монотонными. Изменения пошли на веки, стремительно грубеющие и темнеющие. Лицо Виктора начало сильно искажаться и вытягиваться вперёд, разрывая одежду, начало изменяться тело. Из-за спины через специальные прорези в плаще начали выдаваться отростки.
Не обращая внимания на искалеченные части тела, существо стало подниматься в полный рост. Я отошёл на два шага от аронакеса, продолжая выцеливать его лоб.
Превращение заняло около минуты – всё это время я не отрывал взгляда от странного существа… которое уже видел.
Передо мной стоит огромный в семь футов ростом демон, сильно напоминающий ворона или грача. Ноги и руки твари выглядят, как чешуйчатые птичьи лапы с громадными орлиными когтями, хищно загнутыми, блестящими. На голове – длинный прямой клюв, как у местных ворон, с пушистой кисточкой, свисающей с клюва, словно нарост у индюка. Голова, человеческое по строению тело, руки до локтей и ноги до колен покрывают лоснящиеся чёрные с тёмно-бордовыми прожилками перья. Из-за спины торчат сразу четыре крыла.
Из одежды на Викторе остались только плащ с прорезями для крыльев, высокая широкополая шляпа и ремень. Также на груди демона свисает некий шарикообразный серебристый амулет.
Митих – птичий губитель. Этого демона уже убивали тридцать восемь лет назад в Каледонии,
– Митих, – поприветствовал я новую личность Виктора, – А я думал, ты сгинул. Как давно на Альбионе?
– Два года, – прокаркал воронообразный и продемонстрировал единственные оставшиеся на четырёхпалой руке два пальца, – Меня достал Отфули и подселил в этого Виктора.
– Да этот Отфули – жуткий козёл…
– Согласен, – кивнул клювастый демон и устремился взглядом в небо.
Над нами кружат многочисленные птицы, что прилетели полакомиться хлебом, а теперь Митих полакомится их жизнями. Вскинув когтистую руку-лапу в небо, демон исторг из неё еле заметные щупальца клубящегося горячего воздуха, которые моментально нашли каждое свою цель в виде порхающих птах. Они мгновенно убили каждую, после чего втянулись в птичью лапу Митиха.
Сверху нас обдало целым дождём мёртвых птичьих тел. С раскрытыми клювами и глазами навыкате они заполнили собой приличный участок площади. Избежавшие участи товарищей воробьи и вороны с криками, карканьем и щебетом унеслись прочь.
А я уже наблюдал, как отнятая живая энергия пернатых способствует ускоренной регенерации демона. Прямо на моих глазах заросла рана на икре и выросли недостающие когтистые пальцы.
– Я надеялся, ты эту способность растеряешь! – прицелился я и отступил ещё на шаг.
– Ну да, Август, дождёшься!..
И я открыл огонь: пули понеслись в пернатую тварь, но только первая слегка зацепила чёрное туловище демона, а последующие шесть ушли в молоко, так как аронакес мощным прыжком ушёл с линии огня и подогнал себя слаженными взмахами крыльев. Я особо и не надеялся зацепить скоростную тварь, но отогнать демона подальше следовало непременно.
Пока Митих завис в воздухе, я распахнул пальто, убрал бесполезный пистолет, и вот уже ему на смену пришёл Ниак. Сабля, быстрая, ловкая и лёгкая, способна гораздо сильнее подпортить гаду перьевой покров, чем инертный свинец. Стальное продолжение руки обхватило витой гардой мою кисть, легло эфесом в ладонь и острым клинком удлинило мою конечность. Хорошо ещё, что дома я додумался снарядиться на всякий случай…
Громадный антропоморфный ворон приземлился в паре ярдов от меня и запустил руку под плащ, снимая что-то с пояса. На свет божий показалась странная конструкция в виде короткой трубки с изогнутым лезвием вдоль неё. Раздвинув трубку до приличной длины шеста и отогнув перпендикулярно лезвие, Митих получил вполне себе сносную металлическую косу… складную.
А в прошлый раз гад обходился одними когтями.
Сближаясь с неприятелем, я в определённый момент метнул в Митиха Угольную Бабочку, но демон легко уклонился. Сюрикен лишь выбил из крыла пучок перьев.
Я сразу пошёл в атаку, воспользовавшись заминкой демона: на мой удар сверху тварь выставила древко косы, контратаковав тут же диагональным махом лезвием, который я парировал летающим размытой молнией Ниаком. Подсечка древком демону не удалась, и я попробовал достать того длинным выпадом. Однако ловкий гад уклонился вправо и мощно ударил меня серединой рукоятки, отбросив перед собой на землю.