Авалон-2314
Шрифт:
– Двадцать часов тридцать минут по берлинскому времени, – объявил комм Гумилева. Фраза, что характерно, была произнесена по-немецки.
Поэт закинул винтовку на плечо, улыбнулся и спросил тоже по-немецки:
– Как вы полагаете, Даниил, для Луны я выгляжу не слишком экстравагантно?
– Мы живем в свободном мире, – ответил я. – Вроде бы…
– Разрешение на оружие у меня имеется. Но, кажется, в разрешении говорится о территории государств планеты Земля, но не о космических колониях.
– Тогда, полагаю, винтовку
– Отличное решение. Правда, ее долго доставать из чехла в случае необходимости.
Я так и не понял, шутит поэт или говорит серьезно. Комм подсказал, где находится нужный дом. Светло-желтый, трехэтажный, с одним подъездом и большими стеклянными воротами. Достаточно толстыми для того, чтобы удерживать воздух при резком падении давления на улице. Окна в домах были задраены наглухо, ни одной открытой форточки. Балконов не было вообще – архитектурное излишество…
Дверь в дом Виты открылась перед нами сама собой, без лишних вопросов. Или на Луне доверяли незнакомцам, или нам помогала Моргана. Тащить Соловья было тяжело, но разбудить его так и не получалось. Люди нисколько не удивлялись, увидев нашу живописную группу. Некоторые даже улыбались. Веселый народ!
– А если Виты нет дома? – спросил я, ни к кому конкретно не обращаясь. Пожалуй, я ждал ответа от Феи, но отозвался Гумилев:
– Где же может быть симпатичная девушка в половине девятого вечера? Особенно если мы специально к ней едем?
– Вы полагаете, она нас ждет? То есть, если Виолетта окажется дома, значит, она участвует в заговоре вокруг Ницше?
Николай Степанович покачал головой:
– Ничего подобного я не говорил. Не нужно мыслить столь прямолинейно, Даниил. Мы не в двадцатом веке, не в двадцать первом. Вряд ли в квартире вашей подруги нас ожидает засада головорезов. Сейчас все делается гораздо тоньше. Допустим, именно этим вечером Виолетта собиралась посетить салон красоты. А он как раз закрылся на профилактику. Наше время дорого, вряд ли мы будем ждать. А если и будем, значит, так нужно для постановки. Понимаете?
– Отчасти. А Вита все больше посещает спортзалы.
– Еще лучше. Метеорит может случайно повредить защитный купол. Наверное, уже повредил.
– В самом деле?
– Да кто узнает, если даже ничего подобного на самом деле не происходило? – хмыкнул Николай Степанович. – Вам ли не знать, что в мире случается то, о чем говорят в новостях? Вот увидите, она будет дома.
– Но это ничего не докажет. – Мне почему-то стало обидно за Виту.
– Конечно, – легко согласился поэт. – Наша дорога в какой-то степени бесполезна. А в какой-то – необходима.
Мне вспомнилось:
Летящей горою за мною несется Вчера,
А Завтра меня впереди ожидает, как бездна.
Иду…
Я знаю, я знаю, дорога моя бесполезна.
Цитировать я не стал, это выглядело бы примитивным подхалимажем, да и настроение не располагало к чтению стихов, написанных четыреста лет назад.
Мы оставили дремлющего Соловья на диванчике, стоящим у лестницы, – тащить парня наверх негуманно и по отношению к нему, и по отношению к нам. Налегке поднялись на третий этаж, прошли по длинному коридору с множеством металлических дверей и остановились у предпоследней, под номером 32.
– Звоните, – предложил Гумилев. – Она же ваша знакомая.
Действительно. Только никакого устройства наподобие звонка я не обнаружил, а барабанить в стальную герметичную дверь – вряд ли хорошая идея.
– Вы никогда в этом мире не ходили в гости? – поинтересовался Николай Степанович. – Сейчас охранные и оповестительные системы совмещены. Поднесите свой комм к дверной ручке, он договорится с замком.
Я поднес левую руку к массивной ручке. Комм сначала тонко пискнул, потом сообщил:
– Хозяйка оповещена о нашем визите.
Спустя несколько секунд дверь распахнулась. За ней стояла Вита в коротком шелковом халате красного цвета. Шелк украшал золотой рисунок в китайском духе: цветы, диковинные существа, иероглифы.
Сначала я не понял, почему халат так меня встревожил. Но потом вздрогнул – ведь Вита оделась так же, как девушка из стихотворения Гумилева:
А тихая девушка в платье из красных шелков,
Где золотом вышиты осы, цветы и драконы,
С поджатыми ножками смотрит без мыслей и снов,
Внимательно слушая легкие, легкие звоны.
Я даже не поздоровался, а оглянулся на Гумилева. Тот улыбался так понимающе, словно читал мои мысли. У меня мороз прошел по коже.
– Даниил! – воскликнула Вита. – Ничего себе! А предупредить, что приедешь, ты не мог?
Голосок девушки был очень приятным, даже приятнее, чем в вирте. Сейчас он звучал мягче и естественнее.
– Мы случайно оказались на Луне, – ответил я.
– Проездом?
– Почти.
– И в Стеклянном Небе – тоже случайно?
– А что такое Стеклянное Небо? – поинтересовался я.
– Довольно-таки странно, что ты не знаешь. Так называется город, в котором вы сейчас находитесь. Одна из первых земных колоний на Луне. А кто это с тобой?