Авалон-2314
Шрифт:
Моргана появилась сразу над тремя коммуникаторами – моими часами, луковицей Гумилева и шаром, выглядывающим из кармана куртки Хонгра. Изображение искажалось, по грубо обтесанным стенам скакали блики.
– Не смей ему говорить! – закричала она. – Ты не имеешь права!
Парень, что стоял у нас на дороге, похоже, даже растерялся. Но тут раздался другой голос:
– Почему?
– Да потому, Мерлин, что ты нарушил договор! – воскликнула Моргана.
Вот оно что… Мерлин!
Старческий голос звучал приятно и рассудительно:
– Никаких
Сзади запыхтел грузовой мобиль, который едва протискивался сквозь туннель. Мимо нас он проехать не мог. Даже если бы мы сами прижались к стене, наш мобиль грузовику не объехать.
– Может, обсудим все то, что нужно обсудить, где-то в другом месте? – спросил я.
– Заметь, это не я предложил! – обрадованно вскричал Мерлин.
Моргана не ответила. Гумилев удивленно поднял бровь, потом заметил:
– Все меньше и меньше понимаю, что происходит.
– Я все объясню, – пообещал Хонгр.
– Тогда давайте уступим дорогу грузовику.
– Рядом есть шлюзовая камера для технических работ, – заявил Мерлин. – Пятнадцать метров вверх по туннелю.
Это предложение мне не слишком понравилось, но я пошел следом за Хонгром и поэтом.
* * *
Воздух в шлюзовой камере противно шипел. Излишки произведенных лунной колонией газов стравливались наружу. Расточительство, атмосфера на Луне все равно не сформируется, но в технических целях сброс газа практиковался на Луне повсеместно.
Хонгр закончил свой рассказ и внимательно смотрел на Гумилева. Тот барабанил пальцами по стене.
– Стало быть, я нужен там, где меня сейчас нет? – констатировал он. – На мир надвигается война, а я могу что-то изменить?
– Можешь изменить, а можешь и не изменить. – Моргана вмешалась в разговор впервые с тех пор, как Хонгр начал излагать позицию Мерлина. – Речь идет о вероятностях, которые невозможно точно просчитать. Люди могут выиграть войну и там, и здесь, а могут и проиграть ее на всех фронтах. Если оставить все как есть, больше вероятность, что здесь цивилизация удержится, а там падет. Или испытает серьезнейшие потрясения.
– Потрясения не всегда хороши, – заметил Гумилев. – А часто вовсе даже и не хороши.
– Но лучше делать, чем не делать, не правда ли? – спросил Мерлин.
– Вам, кельтским друидам, всегда была свойственна тяга к жертвоприношениям, – фыркнула Моргана. – Чуть что, тащите кого-то на алтарь. Причем тех, кто получше.
– Мы занимались жертвоприношениями только в моменты критической опасности, – ответил Мерлин. – Сейчас момент именно такой.
– И все же… Кто нам грозит? – вмешался я. – Инопланетяне? Существа из параллельных измерений?
– Какая разница? – раздраженно бросил Мерлин.
– Мы должны знать!
– Должны?
На мгновение перед моими глазами возникла яркая картина: старец в белых одеждах на освещенном солнце холме воздевает посох, и по его команде вперед маршируют тысячи витязей в сверкающей броне, с пламенеющими мечами в руках. Длинные ряды копейщиков смыкают строй, прикрывая фланги. Кони переминаются с ноги на ногу – в бой готов вступить резервный отряд…
– Его уже приносили в жертву. Тогда, в двадцатом веке, в двадцать первом году, – заявила Моргана. – И это тоже изменило наш мир – не в лучшую сторону.
– Как знать, – молвил Мерлин. – Иногда поэту лучше умереть, чтобы жить в веках.
– Нет! – в один голос отозвались мы с Хонгром, хотя и не сговаривались.
Гумилев жестом попросил нас замолчать и спросил:
– Почему вы прямо не сказали мне о возникшей необходимости, Мерлин?
– Такое запрещено установками проекта «Авалон». Мы не можем убивать людей и не можем призывать их умереть – во имя сколь угодно благих целей.
– Ладно… Более или менее ясно. Но вы ведь заманивали меня на Луну. Совершенно определенно – заманивали!
– Да, – не стал спорить Мерлин. – Мы просчитали линию поведения Даниила, поступки Хонгра. Правда, Галахад и Моргана неверно оценили мотивацию Хонгра. Они посчитали, что он не остановится перед убийством. Но я-то знал заранее, что он откажется в вас стрелять… Ни он, ни Че не пошли бы на хладнокровное убийство невинного даже во имя великих целей. Че мне даже не удалось убедить солгать – он говорил Хонгру только правду и ничего, кроме правды. И идея с Ницше ему очень не нравилась.
– Но его-то вы убили! – воскликнул Гумилев.
– Не мы, а туповатый наемник, – устало ответил Мерлин. – И так было лучше решительно для всех, в том числе и для самого Фридриха. Разве что вы принципиальный противник эвтаназии… Но в наш век это, по меньшей мере, странно.
– Как знать! – Знакомый голос Галахада было приятно слышать. Я понял, что даже соскучился по нему. – А относительно Хонгра у меня никаких подозрений не было. Так, легкая неуверенность.
– Вы кто? – спросил Гумилев.
Галахад представился.
– Скоро здесь все соберутся?
– Уже собрались, – заявила Моргана. – Но важно не это. Важно то, что делать дальше.
– Я так и не получил ответа на вопрос о Луне. Здесь что, колдовское место? Своего рода алтарь?
– Почти. – Я был крайне удивлен, что Мерлин подтвердил романтичные предположения поэта. – Чем дальше от дома, от Земли, тем больше вероятность оказаться после перерождения в другом мире – таком же, как наш, и все же в другом. Бывает, души меняются местами и во сне, но ненадолго и случайно. Смерть стирает границы и обновляет мир. Луна – хорошая отправная точка для путешествия меж измерений.