Атаман
Шрифт:
— Да что с ним такое?! — выдохнул Погребняк в ужасе. — Он что, спятил?
— Нет, но… кажется, уже на пути к этому, — покачал я головой. — Где у него спальня?
— Вон там, через коридор.
— Зови ещё людей. Надо перенести его туда, привязать к кровати, пока не очухался. И убрать оттуда все острые предметы… Ну и вообще всё, до чего он может дотянуться. Чтобы ненароком себе не повредил.
Есаул слушал меня, кивая после каждой фразы.
— Да, да! Я сейчас. Я мигом!
Он выскочил из комнаты, оставив нас с Путилиным над распластанным в кресле телом.
— Ну, не было
— Нет. Яд бы я нейтрализовал. А тут… Аспект Исцеления, похоже, бессилен.
— Но что это тогда за напасть такая? И как её вылечить?
— Честно, Аркадий Францевич? — вздохнул я, скрывая тревогу и раздражение. — Понятия не имею!
Глава 13
Сибирские народности, даже живущие на территории Томской губернии, сильно отстают в цивилизационном развитии от других малых народов империи. Большинство из них придерживается древних языческих верований, а уклад их жизни — это примитивный родоплеменной строй. Однако это лишь поверхностный взгляд. В некоторых областях — особенно касающихся нематериального, сакрального знания — те, кого мы считаем дикарями, на поверку оказываются гораздо мудрее и осведомлённее нас. Порой мне кажется, что самый завалящий шаман из сибирской глухомани куда больше понимает о природе эдры, об Одарённости и прочих подобных вещах, чем какой-нибудь прославленный столичный профессор.
Из дневников князя Аскольда Василевского
— Это не яд… — покачала головой Дарина, выпрямляясь и отступая от кровати.
Стрельцов снова что-то закричал в бреду, мотаясь из стороны в сторону и пытаясь вырваться. Он был крепко привязан ремнями к деревянным столбикам по углам кровати — и за руки, и за ноги, так что оказался растянутым, как на дыбе. Физически он был в полном порядке — окончательно залечив рану от стрелы, я заодно влил в него изрядную порцию целительной эдры, и она сейчас действовала на него, как мощный стимулятор.
А вот с рассудком у коменданта, кажется, с каждой минутой становилось всё хуже. Прошло меньше часа с тех пор, как Погребняк привёл меня к нему. И за это время тревожное лихорадочное состояние перетекло в припадки откровенного бреда и галлюцинаций.
— Знаю. Но что тогда? — спросил я.
— А твоя новая подруга не подсказала? — горько усмехнулась мать.
— От неё дождёшься, ага. Но она, впрочем, сразу обмолвилась, что Стрельцов уже не жилец. Самое обидное — стрелу где-то там, на дороге бросили. Единственная зацепка. Может, она бы помогла разобраться.
— Может быть… — задумчиво пробормотала она, не сводя глаз с коменданта и теребя в руках один из крупных костяных амулетов, висящих на шее. Судя по затуманенному взгляду, рассмотреть она пыталась нечто, недоступное обычному зрению.
— Его поведение… Очень похоже на действие чёрного
— А способа как-то сохранить яд чёрного чертополоха нет? — вмешался Путилин. — Может, как-то пропитать наконечник…
Дарина продолжала задумчиво покачивать головой.
Стрельцов тем временем снова впал в буйство — окинул нас безумным взглядом, будто только что увидел, забился в ужасе, заорал что-то нечленораздельное. Погребняк и еще один казак, находившиеся в комнате, навалились на него, прижимая к кровати. При этом комендант чуть не тяпнул есаула за ухо. Впрочем, уже через минуту приступ агрессии сменился прострацией — атаман замер, уставившись в потолок выпученными глазами, будто увидел там что-то ужасное. И оцепенел.
— Да в него будто бес вселился, — дрогнувшим голосом пробурчал Погребняк, поправляя на нём одеяло.
Комендант был гол по пояс, и чёрно-багровая паутина кровоподтёков, окутывающая руку и шею, ярко выделялась на его бледной коже. Поражённая область разрасталась. И похоже, чем ближе она подбиралась к голове, тем сильнее становились приступы.
— Будто бес вселился… — неосознанно повторил я, и меня вдруг осенило. — Я понял!
Вот что мне напоминает эта сетка из тёмной эдры! У меня у самого такая была, когда я поглотил тонкое тело Албыс, но сразу переварить его не смог. И тогда она сама начала захватывать меня изнутри.
Я попросил остальных выйти из комнаты, оставив только Дарину. Ей и рассказал про свою догадку.
— Что ж, думаю, ты всё правильно понял. Это что-то вроде живой сущности, состоящей из эдры. Она растёт и постепенно охватывает всё тонкое тело.
— То есть в стрелу был засажен какой-то злой дух? — недоверчиво усмехнулся я. — Попахивает совсем уж дремучим колдунством.
— Эта сущность довольно примитивна, ты же видишь сам. Она не разумна и даже вряд ли обладает сознанием. Это как… плесень. Или иная зараза. Так что её вполне можно заключить в материальный объект.
— Но для это ведь нужен Аспект Ткача? А у Карагай его точно нет. Хотя… все её стрелы изрезаны какими-то рунами. И, похоже, не просто для красоты…
— Скорее всего, их делал для неё кто-то другой. Впрочем, сейчас это уже неважно. Если ты прав в своей догадке — то коменданту уже ничем не помочь.
— Разве? Я-то в своё время сумел одолеть Албыс. Причём был тогда ещё совсем зелёным. Неужели сейчас не смогу вывести какую-то эдровую плесень? Просто действовать нужно не через Аспект Исцеления…
Я задумчиво прошёлся по комнате.
— Может, мне просто поглотить пораженный участок тонкого тела? Этакая ампутация, только на уровне тонкого тела…
— Не вздумай! — не на шутку испугалась Дарина. — Так ты впустишь эту пакость в себя, и неизвестно, сможешь ли нейтрализовать. Эта штука действительно очень похожа на чёрный чертополох, только сильнее. По крайней мере, действует гораздо быстрее.
— И что, против таких инфекций из эдры нет никакого лекарства?
— Тем они и опасны. Вся надежда только на то, что Стрельцов сам переборет болезнь. Но, судя по его нынешнему состоянию… Вряд ли он дотянет даже до утра.