Атаман
Шрифт:
— Рассказами о том, что он внебрачный отпрыск Романовых?
— А, так вы уже в курсе? — с некоторым разочарованием ответил Орлов. — Ну, тогда, видимо, и остальное для вас не новость. Местные действительно очарованы Кречетом — он и его люди за последние несколько месяцев стали этакой альтернативной властью во всей округе. К нему ходят рассудить споры, к нему обращаются за помощью…
— Ну да, он вроде как атаманом себя объявил.
— Скорее уж сами люди его так стали называть. А конфликт со Стрельцовым только добавил ему веса.
— И что, люди в это верят? — спросил Путилин.
Орлов пожал плечами.
— Тут мнения разделились. Сам Стрельцов и прочие военные, конечно, считают это всё байками и манипуляциями. Но вообще… народ тут тёмный, суеверный. Многие в Кречета поверили. И не только в его пророчества, но и в то, что он потомок Петра.
Кабанов фыркнул и затейливо выругался себе под нос.
— Вот ведь шельма! Но и комендант тоже хорош. Почему нам всё не рассказал подробно? Да и вообще, раньше надо было тревогу бить! Дело-то пахнет керосином. Такие заговорщики, как Кречет, могут взбаламутить воду так, что потом только армию на усмирение посылать.
— Вяземскому он кучу прошений отправлял, особенно начиная с осени… — заметил Путилин.
— Но губернатору в это время было немного не до того… — невесело усмехнулся я.
— Вот-вот. Тут Стрельцову можно даже посочувствовать. Он ведь простой солдафон, и с такими угрозами, похоже, ещё не сталкивался. Пытается решить всё, как умеет — грубой силой. Но как раз силёнок-то ему сейчас не хватает.
— Да и тем, что есть, он не может полностью доверять, — добавил Орлов. — За последние несколько месяцев сотни полторы казаков уволились и покинули Тегульдет. И поговаривают, что они просто примкнули к Кречету.
Кабанов присвистнул.
— Ясно, — подытожил Путилин. — Спасибо, Феликс. Вы действительно очень помогли. Многое из того, что вы выяснили, нам уже было частично известно. Но теперь картина складывается полная.
— И на картине этой — полная ж… — не удержался Кабанов, но одернул сам себя, покашляв в кулак.
— Угу. Всё даже хуже, чем мы думали. Если бы мы промедлили хотя бы на несколько дней — бунтовщики наверняка бы уже захватили крепость.
— Ну, а нам-то что теперь делать? — спросил я. — Если они сюда сунутся — то что же, драться с ними? Мы же не каратели.
— Но и сдавать им острог — тоже не дело, — покачал головой Кабанов. — За это с нас тоже спросят, когда вернёмся.
— Но решать что-то придётся. И похоже, уже скоро, — добавил неожиданно подошедший к нам Велесов. Вид у старого волка был встревоженный.
— Разведчики что-то донесли? — встрепенулся Путилин.
— Люди к крепости подтягиваются. Сотнями. Лагерями встают, в основном на южной стороне, ближе к берегу реки. Костры уже и со стен видно.
В памяти у меня тут же всплыл эпизод с разговором, подслушанным
— Это что же… Осада? — пробормотал Путилин.
— Ну, катапульт и таранов пока не видно, — угрюмо хмыкнул Демьян. — Но что-то назревает. Не просто же так столько народу собирается на ночь глядя. Тем более в такой мороз.
— Катапульты? Тараны? — приподнял бровь Орлов. — Тут что, совсем средневековье?
— Демьян так шутит, — буркнул я. — К тому же он даже мне не признаётся, сколько ему лет. Может, он ещё и не такое застал.
— Местные-то уже в курсе? — спросил Кабанов.
— Похоже, что да. Ворота все заперли, на стенах беготня.
— Что ж, самое время наведаться к Стрельцову. Надо скоординировать наши действия, — вздохнул, поднимаясь, Путилин.
— Я с вами, — поднялся следом и я.
— Уверен? Как бы вам не поцапаться снова.
— Буду держать себя в руках. Обещаю.
Через несколько минут мы уже спешили к комендатуре. Снег звонко скрипел под ногами, ледяной ветер так и норовил проскользнуть за шиворот. Ещё больше похолодало, да и сумерки заметно сгустились. Хотя сколько мы пробыли-то в казарме? Едва успели поесть и отогреться.
Территория крепости была какой-то особенно стылой и безжизненной — окружавшие нас здания пялились на нас тёмными глазницами. А ведь действительно — большая их часть пустует. И печной дым поднимается только над некоторыми…
У комендатуры столкнулись с Погребняком. Он как раз вылетел наружу, на ходу застёгивая тулуп, и выглядел взбудораженным. Но нам даже обрадовался.
— О! На ловца и зверь бежит! Как раз хотел вас к атаману привести.
— Да и у нас к нему разговор, — ответил Путилин.
Есаул развернулся, снова распахивая дверь в комендатуру — тяжеленную, с резным геометрическим орнаментом по контуру и изогнутой ручкой, сделанной из бивня мамонта. Мы вошли внутрь, впуская с собой целое облако белёсого морозного воздуха.
— Дозорные наши донесли, что к крепости народ со всей округи стягивается, — на ходу продолжил Аркадий Францевич.
— Да, уже слышал.
— Есть мысли — зачем?
— Да пёс их знает! — огрызнулся Погребняк. — В крепость они пока не суются, и даже гонцов не выслали. Просто лагерями встают. Один из наших увидел там знакомых из Тутал. Те передали, что это Кречет общий сбор кликнул.
— Ну, что ж… — озадаченно хмыкнул Путилин. — Действительно — на ловца и зверь бежит. Зато не нужно будет искать этого вашего Кречета и его логово по всей тайге.
— Так-то оно так, — проворчал есаул. — Только как бы бойни не вышло. Там уже сейчас народу набралось — больше тыщи! И прибывают всё новые. И там не только люди из окрестных деревень. Там и чулымцы. И все — со скарбом, с бабами, с ребятишками… Нет, не сюда.
Мы сунулись было по старой памяти к кабинету коменданта на втором этаже, но Погребняк повернул в другую сторону.