Атаман
Шрифт:
Говорил он скептичным тоном — дескать, сказки, суеверия дикарей. Но я слушал с совершенно серьёзным видом. Впрочем, и сам он под конец заметно помрачнел.
— Пока всё сходится, — усмехнулся я. — Ну, а где искать эту дочь ветра? Есть зацепки? Хотя бы имя у неё есть?
Стрельцов помолчал, с тревогой оглядываясь. Мы остались одни на перекрёстке, только чуть в отдалении маячило пара фигур — похоже, приближающийся патруль. Наконец, комендант произнёс неохотно и негромко, будто боясь, что кто-то услышит:
— Карагай.
Глава 10
Эмберит
Самые ценные, порой невероятно мощные экземпляры эмберита — это единичные самородки. Их можно встретить где угодно, и чаще всего места, где они укрыты, похожи — это характерные округлые каверны в земле. Из-за этого долгое время бытовала гипотеза, что эмберит падает с неба подобно метеоритам.
Однако затем люди всё чаще начали находить места, где эмберит определённого типа образует массовое месторождение. Поначалу их воспринимали так же, как жилы металлической руды, да и места добычи по привычке называют шахтами или карьерами. Однако по сути своей таковые места скопления эмберита — это скорее огромная грибница, произрастающая из глубин земли. Если обрабатывать её грамотно, без спешки и жадности — она может стать почти неиссякаемым источником этого ценного ресурса на десятки лет вперёд.
Из учебника «Природа и свойства эмберита» под редакцией Н. Г. Кабанова
— Мне всё ещё кажется, что это плохая затея, — проворчал Кабанов, поглядывая сверху вниз на следующих за «Чудотворцем» всадников. — А если бы не наше подкрепление — вы бы вообще сунулись к этим шахтёрам, атаман?
— Конечно, нет! — откликнулся Стрельцов, вместе с нами стоящий на верхней палубе «Чудотворца», держась за перила и глядя вперёд, на дорогу. — Я не терплю, когда мне ставят ультиматумы. Тем более какие-то шахтёры.
— Понимаю, — хмыкнул Кабанов. — Но с чего они так обнаглели? Если уж решили выдвигать требования — то могли бы отрядить своего представителя, отправить в острог, всё чин по чину…
— Подозреваю, что они уже пытались, — заметил я. — Но кто бы их слушал…
Стрельцов недовольно покосился на меня и сварливо ответил:
— Ваши намёки неуместны, князь. Да, бригадиры добытчиков эмберита мне ещё с прошлой зимы пороги обивали. И… мне показалось, что я доходчиво объяснил, что делаю всё, что в моих силах. На несколько месяцев они затихли. Но теперь — перешли к откровенному шантажу. Они, по сути, захватили карьер. Не просто сами добычу прекратили, но и никого не пускают.
— Но если их что-то не устраивает — почему они просто не уйдут? В Томск, например, на заработки. Что их здесь держит?
Комендант презрительно фыркнул.
— Потому что как дурные бабы — сами не знают, чего хотят. И пешком не пойду, и в телегу не сяду.
—
Он ещё больше насупился, скрывая растущее раздражение. Но всё же ответил:
— Много чего их здесь держит. Народ тут собирается особый. Большинство уже поколениями живут, в тайге, и в городе отродясь не бывали. Не знают они другой жизни. Да и не хотят.
— А может, всё проще? — скептично хмыкнул Кабанов. — И большинство местных — потомки беглых крепостных, а то и сами бегут от чего-то. И у них ни документов, ни ремесла, которое в городе бы пригодилось…
— И это тоже, — согласился Стрельцов. — Для многих из них путь на большую землю заказан.
— И всё же — почему после нескольких месяцев затишья они перешли сразу к таким кардинальным действиям? — спросил я. — Что изменилось?
— Вот у них сейчас и спросим! — не выдержал комендант. — Но сдаётся мне, дело не просто в оплате. Тут что-то серьёзнее. Ванька Кречет воду мутит.
Он, явно не желая продолжать разговор дальше, поплотнее запахнул воротник шубы и спустился с палубы в передний тамбур ковчега — отогреться. Кабанов, провожая его взглядом, негромко проворчал:
— Ох, с такими союзничками и врагов не надо. Приглядывай за ним, Богдан. А то выкинет чего-нибудь, ещё и нас подставит. А мы ещё и на ковчеге попёрлись. А штука эта ценная, я бы сказал, невосполнимая…
— Не стеклянный, не развалится, — рассеянно ответил я, запуская руку в карман и доставая плоскую деревяшку — обломок коры камнедрева размером с пол-ладони. С обеих сторон он был покрыт рунами. Сам мастерил вчера до самой ночи, наделал таких с дюжину.
Прицелившись, запустил деревяшку в сторону, так, чтобы она упала чуть в стороне от дороги. Проводил взглядом. Внимания вроде не привлекает — обычный древесный мусор у дороги. Достал следующую. Боцман делал вид, что не обращает внимания на мои странные действия.
Я же время от времени оставлял на пути очередной нехитрый артефакт. Это была часть моей новой методики разведки, придуманной ещё в Томске.
К каждому этому кусочку коры я прикрепил магические конструкты. Во-первых, Око — этакий глаз из эдры на тонкой ножке. А вдобавок — что-то вроде тончайшей энергетической паутины, разворачивающейся метров на пятнадцать во все стороны. Получилось что-то вроде камеры наружного наблюдения, сопряжённой с сенсором движения. По задумке, если кто-то крупный, размером с человека, попадёт в эту сеть — маяк среагирует, и я это почувствую.
Дорога к Гремучей пади, в которой бастующие добытчики эмберита ждали Стрельцова на переговоры, была одна — достаточно широкая просека, вмещающая две параллельные колеи, чтобы могли разминуться повозки, движущиеся туда и обратно. Просека, будто ручей, петляла по длинному распадку, зажатому между поросшими лесом скалистыми холмами. При этом сама падь тоже представляла собой низину — огромный, разлапистый, как клякса, овраг с кучей слепых отростков.
— В мешок лезем, да ещё и через узкую горловину, — продолжал ворчать Кабанов, время от времени вглядываясь куда-то через бинокль. Хотя что он там хотел рассмотреть — не совсем понятно.