Арпонис
Шрифт:
«Лапы тяжелые, точно как на том слепке», — думал Сашка, следя за размеренным бегом животного, с видимой легкостью преодолевавшего кусты и снежные завалы на своем пути. «Характерная бугристая форма головы… шеи практически нет… уши, как у медведя», — продолжал наблюдать он, не обращая внимания на растущую скорость.
А ветер уже выл в ушах. Деревья быстро пролетали мимо, шуршание снега под лыжами сменилось свистом. И снова Сашка не заметил помехи — только лыжная палка, рванувшись назад, задрожала от столкновения
Впереди показался поворот, который он чуть не прозевал, пролетев неприятно близко от стены деревьев. Но в последнюю секунду, вспомнив, чему его учили, плавно выжал лыжу, выпрямляя дрожащее от напряжения колено, фиксируя угол резания, Сашка всё-таки прошел поворот, подняв за собой фонтан снежной пыли. Испугавшись не на шутку, он понял, что слишком многим рискует.
И тут случилось невероятное — собака вдруг выскочила перед ним на дорогу. Сначала Сашка обрадовался, что теперь его внимание не будет раздваиваться. Но прямо перед собакой, за поворотом, он увидел лежавшее на дороге дерево. Старая ель, кроной упавшая на просеку, ощетинилась сухими и острыми, как копья, ветками, закаменевшими на холоде, которые, казалось, поджидали Сашку.
Скорость была такая, что на раздумья времени не было — требовалось немедленно, рискуя поломать ноги, уходить в сторону, в кусты, в целину. Словно почуяв замешательство, собака на бегу оглянулась, пронзив Сашку взглядом огненных глаз, и прыгнула, ломая телом ветки, вырывая их с корнем, срезая когтями лап, словно ножом.
Сашка даже не понял, что произошло. Он только увидел мгновенно возникший перед ним в кроне дерева огромный проем да успел заметить перед самой елью небольшой бугор, дававший хоть какую-то возможность для прыжка. У него не оставалось времени испугаться.
Толчок! Сашка вложил в него всё. Толчок поднял Сашку, пронеся сквозь дыру в кроне, и только пара веток хлестнула его по ногам. Уже в воздухе Сашка услышал крик, но удержался от желания оглянуться, ощутив через секунду жесткий удар приземления, неумело тормозя на узкой полосе дороги.
Его снесло к обочине, где он вспахал целину, запутался в кустах и уже безопасно упал на бок в снег. Лыжи мешали повернуться, тогда Сашка вывернул, сколько мог, голову — собака исчезла, будто провалилась сквозь землю. А сверху, практически на него, уже летел Андрей.
Сашка заметил, как неловко подвернулась при приземлении его нога и как, мгновенно потеряв от боли контроль, Андрей дернулся. Его бросило в сторону через обочину, прокатило кубарем, и, потеряв по пути лыжи, он замер в нескольких метрах от обалдевшего Сашки.
Когда осели последние снежинки, Сашка поднялся, отстегнул лыжи и, увязая в глубоком снегу, добрался до неподвижно лежавшего Андрея. На запорошенном лице его пламенела глубокая царапина.
Сашка опустился рядом на корточки и хриплым от волнения голосом
— Андрюха, ты как? Можешь встать?
— Ногу потянул, — шипя от боли, отозвался тот, скрючившись в снегу и вцепившись в левую лодыжку. — Больно, черт!
— Как же ты умудрился в этих колодках? — испытав невероятное облегчение от звука его голоса, удивился Сашка. Он склонился над Андреем, заметив, что два верхних замка на его ботинке расстегнуты. — Ты их сейчас расстегнул? — озадаченно спросил он.
— Нет, — произнес сквозь зубы Андрей. — Когда летел через дерево, видно, сдернуло ветками.
— Я продирался через те же ветки, у меня все замки закрыты, — резонно заметил Сашка. — Регулировать надо нормально, а не быстрей-быстрей, — сердито добавил он.
Андрей молчал, отдуваясь; видимо, первая волна боли уже схлынула. Сашка осторожно дотронулся до него, ощупывая ногу.
— Так больно? — ворчливо спросил он.
Андрей покачал головой.
— А так? — Сашка легонько стукнул его по голени.
— Терпимо, — чуть скривившись, ответил Андрей. — Практически не больно.
— Тогда это не перелом, — произнес Сашка облегченно.
— А ты откуда знаешь?
— У меня мать медсестра, забыл? Короче, так: напихай в ботинок снегу сколько можешь и снова его застегни. Только туго!
Оживший Андрей стал запихивать в ботинок снег, а Сашка уставился вдруг ему за спину.
— Что? — заволновался Андрей, пытаясь обернуться. — Что там?
Сашка расплылся в улыбке.
— Маша на выручку спешит, — сообщил он, наблюдая за темной фигурой, уверенно взрезавшей доской целину.
Огибая кусты, Маша подлетела к ним и затормозила. Вытирая с румяного лица тающий снег, она перебежала глазами с одного на другого, потом остановила взгляд на вытянутой ноге Андрея.
— Что случилось? — быстро спросила она, отстегивая доску и направляясь к ним. — Хорошо, я заметила, как ты сорвался в просеку! — Отрывисто дыша, Маша зашагала по глубокому снегу к неловко клонившемуся набок Андрею. — Мальчики, что произошло?
— Андрей лодыжку растянул, — успокоил ее Сашка.
— А не сломал? — присаживаясь рядом, обеспокоенно спросила Маша.
— Вроде нет, — пробурчал Андрей, затягивая замки ботинка.
Он покрутил ногой туда-сюда, согнул ее в колене и пожал плечами.
— Холодно и мокро. Но больше не больно, — сообщил он внимательно наблюдавшим за ним друзьям.
Сняв перчатки и поправив выбившиеся из-под шапочки волосы, Маша облегченно вздохнула.
— Чего тебя понесло сюда? — требовательно спросила она.
— Это ты у него интересуйся, — кивнул Андрей в сторону Сашки. — Я вообще-то ломанулся за ним. Думал, случилось чего. Такой вираж, какой он заложил, я видел только в фильмах про Джеймса Бонда.
— А Мишку кто сбил? — не успокаивалась Маша.