Арпонис
Шрифт:
Игорь злорадно окинул взглядом сумрачного Сашку.
— Ой-ой, посмотрите на него, он сейчас заплачет! — гнусаво произнес он. — Что, накрылась медным тазом твоя поездка?
Что-то быстро мелькнуло мимо, но Сашка оказался быстрее.
— Маша, не надо! — он едва успел ухватить ее за рукав.
— Отпусти! — дернулась она, но Сашка держал крепко.
— Не надо, — твердо сказал он. — Брось! Не хватало еще, чтоб тебя за драку наказали.
Удерживая Машу за другую руку, Андрей сладко улыбался противникам. Не успели они отойти, он прошипел друзьям:
— В другой раз, пожалуйста…
Когда
— Имейте совесть! Дайте сначала съездить на «Красную Реку», потом хоть турнир устраивайте.
Интеграл нашел-таки выход из положения — на последнем уроке он усадил Сашку за свободную парту, а сам стал объяснять непостижимую материю здоровым детинам из старшего класса, с юмором воспринявшим появление Сашки среди них. Андрей остался ждать снаружи.
К концу контрольной Сашка чуть не плакал. Уже четверть часа он бился над последней задачей, как назло по той самой теме, что вырванный из тетради лист. А ведь он знал это, знал! Но сейчас словно стена выросла между тем знанием и задачей. Сашка аж застонал от отчаяния.
Если он не решит задачу, в глазах Интеграла это будет означать только одно — Сашка на самом деле хотел использовать вырванную страницу как шпаргалку. От этой мысли его бросило в пот, и он отчаянно попытался пробить барьер еще раз. Без толку!
Сашке стало страшно. Он бросил взгляд на Николая Алексеевича, спокойно пишущего что-то на доске, подчеркнуто не обращавшего на него никакого внимания.
«Почему я не могу быть таким, как он? — с тоской подумал Сашка. — С острым, как нож, мышлением, находящим искреннее удовольствие от игр с числами. Нет, я просто обязан вытянуть решение из своих тупых мозгов… во что бы то ни стало! А для этого, как ни смешно, надо прежде всего расслабиться… будто книгу читаешь… «Мертвые души», — усмехнулся он про себя.
Сашка смотрел на Интеграла, на то, как тот держит мел, как общается с классом, пытаясь представить себя на его месте. Чувствовать то же, что и он. Думать, как он. Стать им. Интеграл, ссутулившись, замер посередине объяснения, погруженный в свои мысли, словно ничего вокруг не существовало, и, глядя на него, Сашка разом осознал — вот то, чего ему не хватает! Полной погруженности в себя, в проблему, требующую решения. Которое было уже близко — буквально рукой подать. Теперь всё, что требовалось, — сосредоточиться, стараясь не потерять внутренний образ.
Сашка невидяще уставился на учителя, рисуя в голове задачу, когда тот внезапно выпрямился. Но Сашка уже схватил мысль и, боясь потерять возникшее понимание, стал спешно писать в тетради. В момент, когда он поставил точку, дверь в кабинет отворилась.
— У вас десять минут, — сказала завуч, обращаясь с порога к Николаю Алексеевичу. — Не позже этого времени я обязана отправить заявку.
Сашка поднялся.
— Я закончил, Екатерина Павловна, — предвосхищая Интеграла, громко сказал он.
Завуч удовлетворенно кивнула и, закрывая за собой дверь, напомнила учителю:
— Я буду в своем кабинете.
Сашка отдал листки Интегралу и стремительно покинул кабинет, боясь, что кто-нибудь обратит внимание, как его колотит. Он подошел к подоконнику и уставился в окно.
За спиной он услышал топот Андрея, затем почувствовал, как тот
— Я спешу в учительскую, — сказал он Сашке, — но сейчас вернусь. Прошу меня подождать.
Сашка с готовностью кивнул, а подскочивший Андрей беспардонно выхватил листки и, бегло их просмотрев, заорал как ненормальный:
— Ура-а! Мы всё-таки едем!
От радости он стал скакать козлом, но, увидев вновь появившегося в коридоре учителя, успокоился.
— У вас неплохая голова, Александр, — благосклонно глядя сверху вниз на обоих, сказал подошедший к ним Николай Алексеевич. — В ваших рассуждениях имеется эдакая редко встречаемая здоровая сумасшедшинка. Я бы посоветовал, — обратился он к уважительно внимающему ему Андрею, — почаще уделять внимание вашему товарищу в разборе особо сложных в понимании пассажей. И ему польза, и для вас может оказаться не зря потерянным временем. В решениях сегодняшних задач, — улыбнулся Интеграл, — я обнаружил у Александра парочку весьма остроумных преобразований. Спросите его как-нибудь на досуге, — подмигнул он напоследок Андрею и вернулся в класс.
8
Второй день пребывания на «Красной Реке» подходил к концу. Сашка только что чудом избежал столкновения с пронесшимся мимо лыжником, понимая, что начал уставать. Погода портилась. С обеда, не переставая, сыпал мягкий снежок, покрывая укатанные трассы пушистым ковром, и лыжи по нему скользили не так хорошо, как раньше.
Зато вчера погода не подкачала. Они приехали поздно ночью, поэтому, как только их развели по комнатам, ребята легли спать. А на следующее утро, едва открыв глаза, Сашка с удивлением увидел Андрея, собравшегося куда-то ни свет ни заря.
— Пойду погляжу, чего тут и как, — заметив взгляд Сашки, сказал Андрей, натягивая куртку.
Он выскочил за дверь, а Сашка, умывшись и надев спортивный костюм, вышел на деревянный балкон, нависавший над заснеженной дорогой и обходивший дом по периметру.
Всё было так, как описывал Андрей. Курорт раскинулся в долине между двумя хребтами гор, поросших лесом. Вдали виднелась река, сжатая крутыми склонами. На них, похоже, и располагались те самые «черные» горнолыжные трассы. Другие, попроще, были разбиты на пологих склонах. Наверх ко всем трассам вели подъемники.
Прямо перед глазами Сашки, в каких-нибудь двадцати-тридцати метрах, находился один из таких подъемников. Чуть дальше за ним виднелись разбросанные среди соснового леса двухэтажные коттеджи и административный корпус. Именно оттуда появился Андрей, держа в одной руке огромный бутерброд, а в другой — картонный стаканчик.
Сладко зевнув от обилия пахнущего хвоей свежего воздуха и поеживаясь от легкого морозца, Сашка крикнул сверху:
— Где ты это раздобыл?
— В столовой, где еще! — махнул рукой Андрей, не заметив, как выплеснул в сугроб половину содержимого стакана. — Красиво? — спросил он, прищелкнув языком.