Анжелика в России
Шрифт:
На западе, в той стороне, куда ушло солнце, крикнул караульный. Кто-то крикнул в ответ. Баммат-мирза равнодушно поднял голову. Подбежавший татарин сказал, что святой человек с посланием от султана Магомета IV, проездом в Крым, хочет говорить с великим Баммат-мирзой.
Вскоре тяжело нагруженная лошадь показалась меж кострами, меж вьюков примостился всадник в чалме, казавшейся в отблесках костра красноватой. Что-то в облике его показалось Анжелике странно знакомым. Всаднику указали на нужный костер. Баммат-мирза,
Анжелика попятилась, не веря своим глазам.
— Вижу ли я грозу неверных, славного Баммат-мирзу? — спросил всадник.
— Да, это я.
Широко улыбнувшись, будто собираясь сообщить что-то очень приятное, человек в чалме достал из-за пояса пистолет и выстрелил Баммату в лицо. Мелкие кости, кровь и мозг брызнули из затылка молодого татарина на колени Анжелике.
Баммат молча обхватил простреленную голову руками и стоял, покачиваясь.
Татары вскочили…
— Бий! Забий! — грянуло в степи, и глухой конский топот с трех сторон стремительно полетел на лагерь.
Татары бросились к лошадям, падали животами поперек конских спин, уносились в степь.
Всадник в чалме грудью своего коня налетел на державшегося на ногах Баммата и опрокинул его на замершую Анжелику. Какой-то татарин вынырнул из темноты, занося саблю, но выстрелом из второго пистолета был выбит из седла и упал прямо в костер, подняв кучу искр.
Анжелика откатилась в сторону и ужом скользнула под карету.
Лавина всадников ворвалась в лагерь, крича, размахивая саблями и стреляя из пистолетов и самопалов. Через минуту все было кончено. Всадник, застреливший Баммата, сорвал с головы чалму, содрал с лица приклеенную бородку.
— Сюда! Она должна быть здесь! — указал он на карету, еле различимую во тьме.
Всадники окружили карету. Это был отряд польской пограничной стражи, называемой «оборона поточна», которая обычно патрулировала степь, пресекая ордынские набеги, а теперь вела партизанскую борьбу с ханом и казаками Дорошенко.
Граф Раницкий (а это был именно он) спрыгнул с седла на землю, шагнул к карете и, склоняясь в поклоне, сделал широкий приглашающий жест и распахнул дверцу.
Прятавшаяся внутри старуха вывалилась к его ногам.
— Поздравляем, пан Раницкий, — расхохотались всадники. — Отхватил красавицу!
— И ради этой старой коросты вы подняли всю хоругвь?
— Здесь что-то не так! Она должна быть здесь, — растерялся граф.
Пользуясь тем, что всадники спешились и столпились у раскрытой дверцы кареты, Анжелика выбралась из-под экипажа с противоположной стороны, отряхнула свой мужской костюм и шагнула в толпу.
— Вы кого-то ищете, господа? — спросила она по-французски.
Поляки обернулись и расступились полукругом.
— Она и впрямь красавица, — произнес кто-то вполголоса.
Несколько мгновений Анжелика и воины рассматривали друг друга. Высокий,
— Я — Рушич, — сказал он по-латыни. — Полковник собственной хоругви. Счастлив припасть к ножкам несравненной пани маркизы.
Он протянул руку, намереваясь взять и поцеловать подол платья, но Анжелика была в мужском костюме, и полковник, секунду помедлив, склонился и поцеловал отворот ее сапожка.
— Виват! Виват! Виват! — прокричали поляки.
Мгновенно выстроилась очередь. Каждый хотел запечатлеть свой поцелуй на отвороте сапожка прекрасной незнакомки, вырванной из лап бусурман. Офицеры обходили тело содрогавшегося в последних конвульсиях Баммата, склонялись перед Анжеликой, и соревновались друг с другом в цветистых комплиментах. Все это казалось Анжелике сном.
— Коня! — скомандовал, наконец, полковник Рушич. — И карету пани маркизе!
Солдаты уже впрягали лошадей, и кто-то из них разбирал вожжи на козлах.
— Что будем делать с отбитым полоном? — спросили из темноты полковника.
— Надо бы вернуть их в посполитство прежним владельцам, да времени нет. Мы и так далеко зашли. Сам Дорош где-то поблизости. Пусть коней татарских ловят и бегут. Поймают коней — их счастье… Ну, готовы? В путь, паны-братья! Вельможная пани, прошу в карету!
Один офицер, став на одно колено, держал подножку, другой распахнул дверцу, еще двое подсаживали Анжелику под локти.
— Век бы так поддерживать локоточек вашей милости!..
Анжелика не разбирала слов, но ясно было, что ей делают комплименты.
— Трогай!
Лошади рванули. Карета, плавно колыхаясь, тронулась и покатилась все быстрее и быстрее. Анжелика в изнеможении откинулась на спинку сидения. Голова ее безвольно моталась при толчках. Блаженное забытье продолжалось несколько мгновений.
— Кто здесь? — вскрикнула маркиза, почувствовав в карете чье-то присутствие. — Старая, это ты?
— Увы, это всего лишь я, — отозвался из угла кареты голос графа Раницкого.
Глава 12
— Вот мы и вместе, снова вместе, милая маркиза.
Но Анжелика уже собралась и взяла себя в руки:
— Разве я приглашала вас к себе в карету? Ночью, наедине! Что вы себе позволяете, любезный граф? Немедленно оставьте меня!
Граф тихо рассмеялся:
— Разумеется, разумеется… Я сейчас же оставлю вашу карету, даже если мне придется прыгать из нее на ходу. После тех поистине королевских знаков почтения, которые выказали вам головорезы этого разбойника Рушича, с моей стороны просто неприлично вести себя с вами столь… э-э-э… по-свойски. Но я ничего не могу поделать с собой. Вы ведь знаете, я влюблен в вас!..