Анжелика в России

Нуво Анн-Мари

— Я никогда не позволил бы себе говорить о женщинах, которых любил, или которые меня любили, — по-пьяному тщательно произнося слова, ответил граф и заносчиво вскинул голову.

— Браво! — воскликнула Анжелика. — Давайте в таком случае поговорим об абстрактной любви, не называя имен. Об этом мы еще не говорили ни разу за всю дорогу.

— Зачем же говорить?.. — пьяно рассмеялась Эльжебета, необычайно соблазнительная в полумраке.

— Да уж, — согласился граф, но, подумав, поддержал маркизу. — И все же это и впрямь благодатная тема. Начинайте, сударыня, а я вас поддержу. Гей,

Яцек! Вина!

Седой слуга внес еще кувшин.

— Когда я проходила занятия в Отеле Веселых Наук… — начала Анжелика, но осеклась, вспомнив своего учителя.

— Любопытное название, — промурлыкала Эльжебета.

Надо было собрать все свое мужество и продолжать.

…Я твердо усвоила, что любовь — это искусство и требует постоянного упражнения, чтобы достигнуть совершенства, — и Анжелика, не называя имен, стала описывать многодневные бдения тулузских аристократов в упомянутом Отеле, пересказала первые необходимые к усвоению правила и принципы. Скептически улыбавшийся граф посерьезнел и несколько раз облизнул свои розовые губы.

— …Теория искусства любви нуждается в точных формулировках. Наиболее привлекательны в этом отношении термины иносказательные, к которым прибегают на Востоке. Мне никогда не забыть фразы из одной восточной легенды: «…И он пустил своего скакуна по ее ущелью!..»

Эльжебета мечтательно улыбалась и потягивалась, по-кошачьи прогибая спину.

— … Последнее наше занятие было посвящено любви людей с большой разницей в возрасте. И хотя наш учитель был молод и здоров, как бык, этот раздел искусства любви он знал в совершенстве. Впрочем, как и все остальные… В обществе, свободном от ханжества и предубеждений, жить счастливо и любить друг друга могут люди и с большой разницей в возрасте. Естественно, если они здоровы, искренне любят друг друга и в совершенстве владеют искусством любви.

Граф, ухмыляясь, кинул косой взгляд на полковницу, и Анжелика с удовлетворением отметила, что с такой ухмылкой граф смотрит на полковницу, а не на нее.

— …Женщина, избравшая себе пожилого возлюбленного, чувствует себя в безопасности, она осознает неизбежность увядания, и если она вступает в любовную связь с ровесником, то рискует, что когда-нибудь он оставит ее для женщины более молодой, связь же с пожилым мужчиной дает чувство стабильности и уверенность в будущем. Кроме того, такие мужчины имеют достаточно опыта в любовных утехах и по достоинству оценивают всю прелесть и юную свежесть своей избранницы.

Острие этой тирады было направлено против Эльжебеты. Теперь следовало подсластить пилюлю.

— … Не лишены прелести и отношения, где мужчина молод, а женщина старше его. Хотя таких женщин готовы обвинить в чем угодно, — в глупости, в развратности, в нимфомании, — ничего плохого в таких отношениях нет, — продолжала Анжелика. — Женщина в возрасте лучше поймет естественные затруднения молодого человека, чем молоденькая и неискушенная. А мужчины бывают так застенчивы и неопытны. Ущелье такой женщины, строго говоря, уже не совсем ущелье, а хорошо проторенная дорога, и если любовник не совсем управляется со своим скакуном или не может сдержать его галоп, это как раз та тропа, что ему нужна. Кроме того, молодого человека привлекает

в ней не только любовница, но и своеобразная мать, привлекает ее осторожность и опыт. Ну а женщину должны возбуждать сила и необузданность скакуна молодого человека…

Незаметно воспоминания захватили Анжелику, она преобразилась, глаза ее сияли, голос звенел. Граф, подобно племенному жеребцу, раздувал ноздри и, пытаясь погасить возникший в груди пламень, пил бокал за бокалом, но эффект достигался совершенно иной. Эльжебета раскинулась на шелковых подушках и мечтательно запрокинула голову, губы ее увлажнились, на висках и шее блестели бисеринки пота.

— Здесь так душно, — прервала Анжелика свой рассказ. — На дворе весна, а здесь печь топится…

Она распахнула дверь в прихожую и через прихожую прошла на крыльцо. Граф, как влекомый магнитом, поднялся и, сопутствуемый тревожным взглядом Эльжебеты, пошел за Анжеликой.

В темноте стонал управляющий и лениво переговаривались слуги-истязатели. На крыльце сидел Майгонис. Он обернулся на скрип тяжелой двери, и Анжелика успела сказать ему вполголоса по-немецки:

— Шнеллер…

Майгонис беззвучно соскользнул с крыльца и растаял во мраке.

— Я хотел бы усовершенствоваться в вашем Отеле Веселых Наук, — не совсем твердым голосом сказал сзади граф. — Только вместе с вами, маркиза. Я был бы очень старательным учеником.

Анжелика оглянулась. Эльжебета, свесившись с дивана, заглядывала в темноту прихожей.

— Полноте. Вам пришлось бы начинать с азов, — лукаво усмехнулась Анжелика. — Да умеете ли вы целоваться, граф? — и она призывно приоткрыла свои полные губы. Граф склонился, не совсем уверенный в позволении, а она обхватила его шею руками и стала целовать его так, как если бы целовала апостола Петра, чтоб соблазнить его и попасть в рай.

Видимо, у графа закружилась голова, он застонал и привалился к стене.

— Я брошу все… Я брошу ее… — бормотал он. — Я пойду за тобой на край света… Жди… Сегодня ночью я поднимусь к тебе…

— Да… да… — шептала Анжелика, лианой обвивая графа, вжимаясь в него всем своим телом. Краем глаза она наблюдала за Эльжебетой, которая стала тяжело подниматься с дивана.

Целоваться на глазах соперницы (а Анжелика почему-то считала Эльжебету соперницей) было так здорово, но нельзя было переиграть.

— Мне надо переодеться…

Анжелика оторвалась от графа (он пытался задержать ее), и, проскользнув мимо вдовицы, взлетела вверх по лестнице. На пороге она оглянулась и увидела, как Эльжебета ухватила графа за отвороты растегнувшегося камзола и, увлекая за собой, повалилась на мягкий, колыхнувшийся под телами диван, подскочили и посыпались подушки.

Вихрем ворвалась Анжелика к себе в комнату:

— Быстрее…

Развязавшая узлы и перетряхивавшая платья Жаннетта подняла на нее удивленные глаза.

— Вы рехнулись, милочка! Связывайте все обратно! Ну!..

Перетрухнувшая Жаннетта стала вязать одежду и белье в узлы, а Анжелика заметалась от узлов к двери, периодически выглядывая и прислушиваясь.

Снизу доносились возня, сопенье, стоны и сдавленные крики.

— Ну? Скоро вы, милочка?

— Сейчас… Сейчас, мадам…