Анжелика в России

Нуво Анн-Мари

— Вовсе нет… — быстро сказала Анжелика.

— В таком случае я прикажу, чтобы ваши вещи перенесли в мою карету. Вы не против?

Анжелика кивнула. Юноша громким и строгим голосом приказал что-то своим слугам. Те бросились к карете.

— Не стоит брать так много, — сказала Анжелика. — Моя служанка возьмет самое необходимое. Я была бы признательна вам, граф, если б ваши люди помогли моим исправить карету до сегодняшнего вечера. А я с удовольствием воспользуюсь вашей и подожду их в названной вами деревне.

— Превосходно, — воскликнул граф, отдал новые распоряжения и предложил Анжелике руку.

— Мы

с сестрой едем в Смоленск, — рассказывал он Анжелике, пока они шли по поляне к карете графа. «С любовницей», — мысленно уточнила Анжелика.

— …Теперь, после заключения мира и передела территории, возникли различные трудности с собственностью. Несколько деревень, полученных сестрой в наследство, отошли к России…

Томная красавица, которую граф Раницкий упорно называл сестрой, вышла из кареты им навстречу.

— Моя сестра Эльжебета. Дорогая, позволь представить тебе маркизу дю Плесси де Бельер.

Эльжебета, вопросительно глядя на брата, молчала, но затем, словно опомнившись, сказала Анжелике несколько любезных слов. Обе женщины — Анжелика первая, а Эльжебета с некоторым опозданием — быстро, цепко и оценивающе осмотрели друг друга. Черные глаза Эльжебеты казались сонными, все в ней было подернуто каким-то налетом лености и сладострастия. Анжелика отметила ослепительной белизны кожу, густые, изогнутые дугой брови, длинные ресницы. Но высокий лоб был поразительно гладок, зато возле глаз просматривалась еле заметная паутинка морщин. Роскошные формы контрастировали с девичьи гибкой и тонкой талией, и при этом чудилось, что они настолько нежны и мягки, что находятся в полужидком состоянии. Когда, садясь в карету, Эльжебета подняла руку, чтобы опереться, плоть ее под роскошной гладкой кожей обвисла, как будто готовая отвалиться, и сверху проступили очертания кости. Движения ее были грациозны, но тяжеловаты, будто она с трудом несла свою полную грудь и свои дивные бедра.

— Располагайтесь, маркиза, садитесь вот сюда, здесь вам будет удобно, — усаживал Анжелику юный граф.

— Если вы не возражаете, я посажу с собой рядом свою девушку, — вспомнила Анжелика.

— О, да. Разумеется, — граф выскочил из кареты и легким движением, будто играясь, подсадил, почти забросил внутрь, крепко тиснув, раскрасневшуюся Жаннетту.

«Бабник…» — оценила его Анжелика. Вместе с Жаннеттой она села лицом против движения кареты, граф с сестрой разместились напротив. Карета тронулась. Эльжебета с бесцеремонностью барышника рассматривала маркизу и служанку, но вскоре утомилась, зевнула, прикрыв перчаткой проглянувшие за бордовыми губами мелкие ослепительно белые зубы и такие же бордовые десны. Граф рассеянно улыбался, нисколько не смущаясь затянувшимся молчанием. Взгляд его скользил по сидящим напротив женщинам, полу, потолку… Видно было, что он непоседлив и явно томится медленным движением кареты. Анжелика в несколько секунд внимательно рассмотрела его. Ей понравились светлые вьющиеся волосы, загорелая, с легким румянцем кожа лица, темно-карие, «бархатные» глаза, тонкий, с горбинкой нос. Движения юноши были одновременно небрежны и изящны. В данный момент Анжелику больше интересовали его взаимоотношения с Эльжебетой. В то, что они брат и сестра, Анжелика не верила ни минуты.

Эльжебета, несомненно, была старше графа, но все-таки моложе Анжелики, и маркиза честно призналась себе в этом.

Отношения между Эльжебетой и графом носили отпечаток простоты и легкой небрежности, а иногда и насмешки, который бывает между действительно близкими людьми, и тем не менее это были совершенно разные люди, если в графе виделось несомненное благородство, и Анжелика легко могла представить его в свете, то томная Эльжебета могла блистать там лишь в качестве куртизанки. Впрочем, Анжелика поймала себя на том, что думает о красавице с предубеждением.

Наскучавшись в безмолвии, граф завел легкий разговор о погоде, природе. Карета переправилась через полузасыпанный овраг, медленно и осторожно, сопровождаемая и поддерживаемая солдатами, перекатилась по недостроенному мосту через реку. Слева и справа за окнами кареты проплывали светящиеся под лучами солнца сосновые стволы.

«Он назвал мое имя, хотя мы с ним не знакомы, — думала Анжелика. — Он так и не спросил, куда я еду…»

— Откуда вы знаете мое имя, граф? — спросила она в лоб.

— Я несколько раз видел вас в Версале. Правда, издали, — ответил юноша. — Вас невозможно не запомнить, маркиза.

Эльжебета, чуть не задремавшая, с любопытством глянула на графа и уставилась на Анжелику. В глазах ее проявились интерес и настороженность.

— Что тебя так удивляет, Эльжуня? — спросил граф.

Эльжебета фыркнула и отвернулась к окну.

— И когда же это было? — спросила Анжелика.

— Не помню. Там принимали какого-то поела. Кажется, перса, но может быть и московита.

Эльжебета вздохнула и подкатила глаза, показывая, что подобные разговоры нагоняют на нее тоску.

— Эльжуня… — граф положил свою ладонь ей на руку.

«Да, несомненно, она его любовница», — подумала Анжелика.

Опровергая эту догадку, граф стал рассказывать о своих детских годах, как он мечтал попасть во Францию. За уточнениями он обращался к Эльжебете, она пожимала плечами, но иногда соглашалась.

— Я был по-детски влюблен в нашу королеву Марию-Элеонору, а после этого я почему-то влюбился во Францию, во всю страну целиком…

— Франция стоит того, — поддержала его Анжелика. — А вы бывали во Франции, сударыня?

— Да… Когда-то… — ответила Эльжебета и отвернулась к окну.

Окно играло для нее роль спасительную, отворачиваясь и глядя в него, она выходила из разговора.

Понемногу Анжелика увлеклась разговором. Граф оказался остроумным собеседником, он так и сыпал анекдотами, перемежая их рассказами о местных достопримечательностях, легендах и поверьях. Арсенал его рассказов был неисчерпаем.

Незаметно пролетели часы. Карета въехала в деревню Шумилино.

— Здесь, по слухам, недурной постоялый двор. Дыра дырой, но, по крайней мере, есть крыша над головой. Вечером приглашаю вас, сударыня, посетить нас. Ваше драгоценное общество — истинное наслаждение. Одарите нас им.

Постоялый двор, обшарпанное двухэтажное здание, высился на краю деревни. Анжелике и Жаннетте хозяин отвел отдельную комнату. Очарование веселой, непринужденной беседы постепенно рассеялось. «Он знает меня… Он не спрашивает, куда я еду… Это и есть то самое — негласная охрана!» — догадалась Анжелика. Юноше поручили важное дело, но он, как истинный поляк, отправился выполнять его и подцепил где-то по дороге эту нимфоманку… Нет, что-то не вязалось, не совпадало…