Анжелика в России

Нуво Анн-Мари

«Он так и не спросил, куда я еду, но знает, что нам вместе можно ехать до Смоленска», — отметила Анжелика, одаривая графа прощальной улыбкой. Бесконечно приседающая и бормочущая слова благодарности Жаннетта выскользнула вслед за ней.

— Вы что-то позволили себе плести? — спросила Анжелика в коридоре. — Что значат эти благодарности? Кому?

— Ах, нет, сударыня! Я перекинулась парой слов со слугой господина графа.

— Он говорит по-французски?

— Нет, но он несколько раз подмигнул мне…

— Старый развратник! И тем не менее даже со слугами вы не должны говорить в присутствии господ. По вашему поведению будут судить обо мне.

— Простите, сударыня…

— Жаль, что ты

не говоришь по-польски, а они по-французски. Было бы хорошо, если б ты выведала, что это за люди.

Странный поединок завязывался. Долгая и неудобная дорога была хорошим предлогом для небольшой, ни к чему не обязывающей интриги, красивая полька была так бесстыдно хороша и самоуверенна, что нуждалась в небольшом уроке, а чувство соперничества всегда оказывало влияние на поступки Анжелики. Юный граф показал себя настоящим придворным, он отличался во всем, за что брался, но все его дела и поступки носили отпечаток не только изящества, но и некоторой небрежности, а это заставляло предполагать, что ему все дается легко и провоцировало мысль: «А если б он взялся всерьез!» Кроме того, он был юн, хорош собой и сейчас находился в лапах этой, как казалось Анжелике, пустой и ненасытной «сестры»-полковницы. Но не это было главное. Появление спутников было явно связано с путешествием Анжелики, уж очень много было совпадений и недосказанности. Разумеется, француз не мог негласно охранять маркизу в России, он бы сразу бросился в глаза. Поляк больше подходил для этой миссии. Но быть посланным охранять первую красавицу Французского королевства и захватить с собой любовницу, это, конечно, не укладывалось ни в какие рамки и изобличало в графе человека слишком самонадеянного.

Размышляя о случившемся, Анжелика велела постелить себе и погасить светильник. Полный приключений день утомил ее, но мысли не давали уснуть. Иногда ей казалось, что взаимоотношения графа с «сестрой» в чем-то наигранны. «Уж не решил ли король развлечь меня в дороге демонстрацией любовных сцен?.. Он специально подослал их…» Но потом она вспоминала дышащую похотью Эльжебету и думала: «Нет, так нельзя сыграть!»

Весь следующий день был наполнен особыми любовными флюидами, так знакомыми Анжелике. Надо бы остеречься, но игра уже захватила их, и каждый совершенно невольно играл неписаную, но издревле оговоренную и обыгранную роль. Выезжая из деревни, граф предположил, что при благоприятных условиях они смогут ночевать в Витебске, но при каждом удобном и неудобном случае они устраивали привал, оставляли свои кареты (даже Эльжебета со следами бессонной ночи под глазами), сходились и, пока слуги суетились возле карет и лошадей, прогуливались, увлеченные беседой, по живописным полянам. Анжелика стала вспоминать свои приключения в Африке, описания гарема впервые вызвали осмысленность и любопытство во взгляде полковницы, но не надолго. «Еще бы! Ты сама хотела бы иметь гарем!» — подумала Анжелика.

Граф оказался не силен в географии, он предполагал, что Марокко находится где-то около Святой земли. Он с любопытством расспрашивал Анжелику и иногда в возбуждении от рассказанного ей даже перебивал и просил уточнить или повторить.

Привалы затянулись. Спустилась ночь, а Витебска еще не было видно.

— Вы такая рассказчица, маркиза, что нам трудно с вами расстаться, — сказал граф. — Правда, Эльжуня? Отчего бы вам не сесть к нам в карету и не продолжить ваш рассказ об этих ужасных львах?

«Ну, это будет слишком! Зачем торопить события?» — усмехнулась Анжелика, а вслух сказала:

— Увы, любезный граф. Эти воспоминания так живы, что слишком утомили и расстроили меня. Я уже сожалею, что вспомнила все это. Мне немножко не по себе, и я вернусь в свою карету.

— Не дать ли вам нюхательной соли? — спросила Эльжебета.

— Благодарю

вас, мадам, но я привыкла обходиться без снадобий.

В Витебске они были глубокой ночью.

— Прекрасный день, — сказал граф, прощаясь с Анжеликой у дверей в ее комнату. — Я с нетерпением жду завтра, чтобы услышать продолжение вашей истории. Я не смогу спать…

— Да вам и не дадут, — усмехнулась из-за двери Анжелика, но граф уже не смог услышать этой колкости.

Витебск оказался небольшим городом, еще не отстроенным после недавнего пожара. Граф нашел его живописным и предлагал остаться здесь на целый день.

— Это невозможно. Я приехала сюда в поисках мужа и очень тороплюсь, — ответила Анжелика.

— Вы ищете мужа? — удивился граф. — Здесь?

— Да, граф. Я ищу здесь своего мужа. Это тоже очень интересная, но долгая история.

— Ах, да! Я что-то слышал…

— Вот видите, это невозможно. Город, действительно, великолепен, — сказала Анжелика, хотя городишко отнюдь не производил такого впечатления. — Оставайтесь, полюбуйтесь им, а мне надо ехать.

— Простите, маркиза, я сперва несколько превратно понял вас, — улыбнулся граф. — Если кому-то и надо искать мужа в этом смысле, то это нашей Эльжуне. Бедняжка вдовствует шестой год. А ваш муж, насколько я понял, жив, и вы торопитесь найти его. Простите меня еще раз. Я не хотел бы вас задерживать, но ваше общество настолько приятно, что каждый час вместе кажется мне драгоценным. Только это, поверьте…

— Скажите, граф, мадам Эльжебета ваша сестра? Это правда? — перебила его Анжелика неожиданным вопросом.

— От вас не скроешься, маркиза, — смутился граф. — Нет, она мне не сестра, она мне тетка. Но она такая молодая, она вдова, и ей очень не хотелось бы, чтоб такой взрослый племянник называл ее «тетушкой». Надеюсь, вы нас поймете и простите…

— О, я вас понимаю, граф, — не без едкости улыбнулась Анжелика. — Впрочем, мне пора. Я скажу, чтоб запрягали.

— Мы тоже немедленно трогаемся.

— А как же красоты города?

— Без вас здесь все померкнет.

Бессонные ночи сказались на Эльжебете. Когда на первом привале она не вышла из кареты, а на втором еле выбралась, подавляя зевки и протирая глаза платочком, смоченным в одеколоне, Анжелика поняла, что вдовствующая полковница уснула в пути и только что проснулась.

За рекой Двиной дорога стала хуже, край мрачнее, все живое, казалось, было истреблено недавней войной.

— Если все будет хорошо, через три дня мы достигнем цели, — сказал граф. — Деревушки, я думаю, разорены, но господский дом, мне сообщали, цел. Будем рады принять вас в нем, маркиза. Когда-то здесь замок высился над замком… Целый век с небольшими перерывами здесь идет война, еще одна столетняя война, о которой не знают ни в Париже, ни в Лондоне. От Штефана БАтори до Яна-Казимира… Вы принимаете наше приглашение, маркиза?

— Увы, мой юный друг, я вынуждена отказать, — и, чтобы отвлечь графа, Анжелика напомнила. — Как-то вы обещали рассказать мне о француженках…

— О том, что я думаю о них, — уточнил граф. — Извольте, маркиза.

Мельком глянув на «тетушку» (Анжелика немедленно оценила этот взгляд), граф взял Анжелику за локоть и увлек чуть в сторону от карет.

— Мой опыт здесь не особенно велик, но все говорят, что я хороший физиономист, — заговорил он вполголоса, улыбаясь и заглядывая Анжелике в глаза. — Вы — истинная француженка, и по нашему недолгому знакомству я рискну вынести приговор всем женщинам Франции. Если бы вы соблаговолили остаться в гареме у этого зверька, марокканского султана, то гарем вскоре распустили бы. Вы одна способны заменить дюжину женщин. Нет, не в этом смысле… Впрочем, не знаю… Мне кажется, что страстность вам вовсе не присуща. Любовь для вас — игра…