Анжелика в России
Шрифт:
Выход был найден. Анжелика еще раз просчитала возможные варианты развития событий и кликнула Жаннетту:
— Стелите, милочка. А графу пойдите и скажите, что маркиза дю Плесси де Бельер очень просит его помолчать, так как она очень устала за день и у нее болит голова.
Жаннетта с важным видом удалилась, и вскоре крики графа смолкли.
— Ах, сударыня, — прошептала служанка, вернувшись. — Он так несчастен!..
— Ну так пойдите и утешьте его, — фыркнула Анжелика.
Утром ее ждал еще один сюрприз. Ночью моросил дождь, земля размокла, и граф уложил своих
Анжелика остановилась на ступенях и критически осмотрела всю эту картину. Граф немедленно опустился на одно колено.
— Майгонис, — крикнула Анжелика лакею. — Возьмите меня на руки и перенесите в карету.
— Айн момент…
Майгонис подхватил маркизу на руки и, спотыкаясь о ноги и головы лежавших в грязи графских слуг, понес к экипажу.
— А я, мадам? Что делать мне? — закричала с крыльца вышедшая с узлами Жаннетта.
— Идите по ковру, милочка, и не забудьте потом поблагодарить графа, — ответила через плечо лакея Анжелика.
Щебеча слова благодарности, Жаннетта запереступала со спины на спину, балансируя узлами. Анжелика села в карету и захлопнула дверцу.
— Маркиза!.. — шагнул к карете граф.
— Майгонис!
Лакей с пистолетом в руке встал между хозяйкой и графом Раницким.
— Что вам угодно, граф? — выглянула из окошка Анжелика. — Я даю вам две минуты, но при условии, что вы не будете приближаться.
— Выслушайте меня!..
— Я как раз этим и занимаюсь. Итак, что вам угодно?
— Я виноват и знаю, что мне нет прощения, — заговорил граф, вновь опускаясь на колени. — Когда-нибудь я расскажу вам о причинах моих взаимоотношений с Эльжебетой, моей теткой…
— Ваши анекдоты из польской жизни меня не интересуют. Потрудитесь говорить по делу.
— Я полюбил вас, как только увидел. Позвольте мне сопровождать вас. Я докажу…
— Все ясно. Повторяю вам, молодой человек: я ищу здесь своего мужа, и всякое присутствие возле меня лиц, подобных вам, крайне неуместно. Кроме того, я вам не верю. Надеюсь, вы понимаете, почему… Крис! Мы отправляемся!..
— Еще минуту!
— Что еще?
— Дороги не безопасны. Позвольте мне с моими людьми следовать за вами… Хотя бы на расстоянии… Один раз я уже имел счастье помочь вам. Дальше дорога может быть еще хуже. Хотя бы до Москвы, маркиза….
— Крис! Мы отправляемся! — повторила Анжелика, не отвечая графу.
Крис взмахнул бичом.
— Вставайте! По коням! — крикнул сзади граф.
— Стой! — закричала, высовываясь из кареты, Анжелика.
Она выскочила из кареты. Граф и его слуги замерли, не решаясь садиться в седла.
— Предупреждаю вас, молодой человек, — закричала Анжелика. — Если вы в дороге приблизитесь к карете на пистолетный выстрел, я велю слугам стрелять, а русским властям подам бумагу, что вы покушаетесь на мою жизнь и честь. Вам ясно? Мальчишка…
Последнее слово она произнесла уже в карете. Копыта застучали по гулким доскам моста. Дорога по России
Весь долгий путь от Смоленска до Москвы граф со своими слугами следовал за Анжеликой на расстоянии, но перед постоялыми дворами обгонял, пускаясь вскачь по обходной дороге, и неизменно встречал прибытие суровой маркизы низкими поклонами и иными изъявлениями любви и покорности. Далее начинался ставший вскоре привычным для Анжелики концерт: не пускаемый далее порога граф клялся в любви, молил выслушать его, пел и кричал под окнами и несколько раз покушался на самоубийство, но слуги всегда оказывались неподалеку и отводили смерть от своего господина.
Слух о столь необычных путешественниках катился впереди кортежа. У каждого постоялого двора их уже поджидала толпа. Это развлекало Анжелику дня два-три, но потом стало невыносимо. Где-то под Гжатском она подозвала графа и, выглядывая в окошко кареты, спросила довольно сухо:
— Вы не устали паясничать, граф? Чего вы добиваетесь?
Граф явился сияющий и на слова Анжелики ответил с вдохновенной улыбкой:
— О, я хотел бы по-рыцарски сопровождать вас, мадам. Я не устал, и нынешнее мое положение доставляет мне удовольствие.
— Но вы ведь знаете цель моего визита. Ваши ухаживания по меньшей мере нежелательны.
— У меня есть прецедент, мадам, — не смущаясь гнул свое юноша. — Вспомним Тристана и Изольду. Он тоже сопровождал ее к мужу. Я, как и он, готов спать возле вас, положив меж нами обнаженный меч.
Он говорил с таким серьезным видом, что Анжелика на секунду засомневалась, уж не тронулся ли мальчик на почве рыцарских романов. Но граф и сам не сдержался:
— …Тем более, что меч плоский, и ничего не стоит через него перевалиться, — засмеялся он.
— Вы несносны, и ваше поведение вовсе не рыцарское, — сказала Анжелика, отворачиваясь от графа и давая знак, чтоб трогались.
— Я не могу забыть вашего поцелуя, мадам, — глухо сказал граф. — Я душу отдам, чтобы еще раз держать вас в объятиях…
— И не мечтайте, — ответила Анжелика из отъезжающей кареты.
Путь казался бесконечным. Обширная и пустынная страна наводила уныние. Деревни и города встречались так редко, что казалось — человек лишь недавно начал подчинять здешнюю природу своей воле. Истомившаяся однообразием Анжелика с нетерпением ждала, когда же покажется знаменитый город, который раньше давал имя целой стране — Московии. И вот, наконец, перед ней развернулась Москва…
Утром с высокой горы она вдруг увидела черную громаду деревянного, некрашеного города. Казалось, невиданный пожар испепелил и покрыл углем неизмеримое пространство. Но нет! Это был естественный цвет столичных окраин. Зато над черным пространством поднималось бесчисленное множество церковных глав и колоколен, и выше всех поднимался Кремль. Каменные стены его опоясывали теснящиеся белые каменные церкви с позолоченными главами, и посреди — огромный белый столп с золотою головой, гигантский Иван Великий. Эта белизна каменных церквей на фоне сплошной черноты пригородов, видимо, и повлекла за собой эпитет, сохранявшийся за Москвой — белокаменная.