Антитезис

Имранов Андрей Вадимович

Вирджил улыбнулся.

— Отличный вопрос. Действительно — «а судьи кто?». И вот тебе на него ответ.

И он выложил на стол рядом с пистолетом красную книжечку с тисненым на обложке двуглавым орлом. Указал на нее взглядом — возьми, дескать. Дима взял, развернул. С цветной фотографии на него смотрел он сам — в кителе с лейтенантскими погонами. Дима поднял бровь, но спрашивать ничего не стал — фотошоп не вчера изобрели. И вообще, его куда больше заинтересовал текст. А из текста следовало, что обладатель сего удостоверения является сотрудником УФСБ и имеет право на ношение табельного оружия номер такой-то.

— Зачетная

ксива, — сказал Дима, поднимая взгляд, — только не говорите, что настоящая.

Вирджил поморщился.

— Почти настоящая. Если кто-нибудь решит проверить подлинность этого удостоверения, по любым каналам он получит подтверждение, что такой человек действительно числится там, где он должен числиться и плюс к тому еще имеет кучу всяких страшных допусков, сразу отбивающих желание дальше интересоваться этим человеком. В этом не сомневайся. Но если ты начнешь махать этой, как ты выразился, «ксивой» направо и налево и использовать ее в личных целях, то у наших друзей из ФСБ могут возникнуть к нам претензии. Я бы этого не хотел и поверь, ты тоже этого не хочешь. Так вот, возвращаясь к описанной тобой ситуации. Приехавшим стражам правопорядка ты показываешь это удостоверение и они уезжают. Потом ты звонишь мне на сотовый — по этому поводу — в любое время дня и ночи. Но только по этому! Дожидаешься наших людей и едешь домой спать. Судить тебя будут те, кто не боится быть судимым. Не боится ответственности.

— А я никогда ее и не боялся.

— Неправда. Ты не боишься ответственности в том смысле, в котором это слово используется в собачьей стае. В стае быть ответственным за что-то — это означает — подставить свою жопу, когда что-то пойдет не так. И ничего больше. Поэтому боящийся ответственности человек обычно первым делом находит что-нибудь или кого-нибудь, кого можно будет представить виноватым в случае чего. И перестает бояться. И говорит гордо: «я не боюсь ответственности». На самом деле быть ответственным — это не значит делать всё, чтобы прикрыть свой зад в случае провала дела. Это значит — делать всё, чтобы добиться успеха дела. И вот это-то тебя пугает. Даже не спорь.

— Хорошо, не буду спорить, — хрипло сказал Дима, пододвигая пистолет к себе, — хорошо, я возьму. Но я не обещаю, что в ближайшем времени…

— И не надо! — Вирджил выставил руку, — я не желаю, чтобы ты с сегодняшнего дня начал шарахаться по лесопаркам, отстреливая там всякий сброд. Совершенно незачем искать эти ситуации. Палач и защитник — совсем не одно и то же. Но если однажды ситуация сама найдет тебя, и ты примешь решение стрелять… и примешь его правильно… то это очень поможет тебе в дальнейшем вживании в нашу компанию. Это, скажем так, один из решающих тестов, не пройдя который, ты не сможешь достичь некоторых уровней в нашей структуре. Никто не обязывает тебя обязательно пройти этот тест. Но тогда твое продвижение будет ограничено. Сразу предупрежу: будет большой ошибкой подстроить подобную ситуацию только для того, чтобы снять это ограничение.

— Понятно, — Дима криво ухмыльнулся, потом решил не сдерживаться и озвучил пришедшую в голову мысль:

— В мафии это называется — повязать кровью.

Вирджил посмотрел на него таким взглядом, что у Димы холод пополз между лопаток.

— Если ты и в самом деле думаешь так, то лучше даже

не прикасайся к пистолету.

Дима отвел взгляд и молча забрал со стола пистолет.

— В кармане носить будешь? — безразличным голосом поинтересовался Вирджил.

Дима посмотрел вопросительно и, видимо в качестве ответа, Вирджил снова открыл ящик и выложил оттуда на стол какое-то хитросплетение кожаных ремней.

— Кобура, — буркнул он, — скрытого ношения. Разберешься.

Дима молча сунул пистолет в карман пиджака и туда же отправил кобуру. Удостоверение он положил в нагрудный карман — в компанию к девяноста девяти тысячам рублей.

— Лучше прямо сейчас нацепи, — недовольно процедил Вирджил, — сейчас ты со мной поедешь и… короче, карман — не лучшее место для пистолета.

— Куда поедем? — неприятно удивился Дима. Он полагал, что впечатлений для одного дня достаточно. Но Вирджил, очевидно, так не считал.

— К еще одному интересному человеку, — сказал он с ехидной улыбкой, — Собирайся, у тебя пять минут.

Глава 4

Ехали долго. Очередной «интересный человек» жил за городом, в коттеджном поселке. Коттедж у него был такой… ни о чем. Не в смысле плохой, а в смысле — сказать о нем нечего. Ничего особенного — типичный коттедж типичного коттеджного поселка. Два этажа, кирпичные стены, зеленая металлочерепица. Из стандарта выбивался только участок — большой и поросший мощными соснами, вздымающими кроны на добрые тридцать метров.

— Ты с ним поосторожнее, — сказал Вирджил, остановив машину у красных металлических ворот, — он волк, и волк матёрый. И — запомни — он умнее, чем кажется.

— Что мне у него узнать надо? — Дима хмыкнул, — тоже интервью взять?

— Нет. Просто слушай и наблюдай. Это тебе иллюстрация к сегодняшней лекции. На, держи.

Дима отвел взгляд от ворот за окном машины и обнаружил, что Вирджил протягивает ему купюру в пятьсот евро.

— А?

— Маршрутка ходит раз в полчаса, остановка в начале улицы, — сообщил Вирджил, — до дому сам доберешься, не маленький… о, вот и хозяин.

И Вирджил полез наружу. Дима глянул в окно и увидел стоящего в открытой калитке невысокого кряжистого мужчину в спортивном костюме. Бритый затылок, опущенные уголки губ и оловянный взгляд глаз довершали картину. Дима вздохнул — встретиться с подобным типом в темном переулке он был бы совсем не рад.

Дима вздохнул еще раз и вышел из машины.

— Какой редкий гость ко мне заглянул, — скупо улыбнувшись, сказал хозяин дома, глядя на Вирджила, — все толстеешь, а?

— Зато ты не меняешься. Здравствуй, дорогой.

Мужчины обнялись. Дима неловко топтался рядом.

— Ты обидишься, — сказал Вирджил, — но я опять не смогу зайти. Время, время.

— Я же не девочка — обижаться, — возразил бритоголовый, — но ты неправ, Вирджил, — и он перевел взгляд на Диму. Лукшин замер, почувствовав себя кроликом, на которого обратил внимание хоть и сытый, но все же — удав.

— Это и есть твой мальчик?

— Он самый, — согласился Вирджил, — ты уж сильно его не мучай, он мне еще пригодится.

— Бог мой! — возмутился бритоголовый, — ты его поди, опять напугал до жидкого стула? Да я добрейшей души человек! Я вообще не выношу, когда люди мучаются.