Антитезис
Шрифт:
— Есть у меня мотивация, — сказал Дима, — если я это задание не выполню, меня на работу не возьмут.
— А я говорю, нет у тебя мотивации. Ты мне головой не мотай. Я лучше знаю, я это дело хорошо определять научился. Человека надо уметь просечь, чтобы понять, что его сильнее замотивирует. Боль поначалу хорошо работает, но только поначалу — тут главное не переборщить. «За битого двух небитых дают» — помнишь? Ну а дальше — полный простор для творчества. Один может за себя не бояться, а за жену и дочку любимую — на урановые рудники готов добровольцем пойти. Другому и на родных насрать, и смерти он не страшится, а пригрозишь ему коляской инвалидной на всю оставшуюся — как подменили человечка. И все это надо вовремя просчитать и задействовать. Так что про мотивацию можешь мне не рассказывать.
— Ну ладно, — «хрен с тобой,
— Понимаешь, дело такое… ты как бы и не виноват особо, что у тебя мотивации нет над собой расти. Дело такое, у человека нет большой потребности стать великим. То есть, она есть, но небольшая. А вот потребность спокойно жить — большая. Чтобы налоговая маски-шоу не устраивала, чтобы фотографы в сортире не прятались. Чтобы никому и в голову прийти не могло твою рожу киллеру показать. Вот только общество у нас так устроено, что либо ты сидишь в дерьме и не высовываешься, либо забудь о спокойной жизни. Чем выше ты поднимешься, тем больше к тебе внимания, причем, сука, недоброго внимания. И когда происходит столкновение потребностей, побеждает та, которая сильнее. «Нахрен мне эти деньги», — думает человек, — «штука они, конечно, неплохая, но счастье-то — не в них». Вот только пока человек сам это не поймет, втолковывать ему — бесполезно. Это как секс — обязательно надо самому попробовать.
— Ну, — Дима хмыкнул, — я верю, что не в деньгах счастье, но — вы правы. Хотелось бы убедиться.
Корвач засмеялся и мурашки колоннами зашагали по Диминой спине, печатая шаг в такт этому смеху.
— Вот что я тебе скажу. Самая большая ошибка господа нашего в том, что он дал людям возможность общаться друг с другом. Если б люди не имели возможности врать, им пришлось бы этого не делать. Если бы ты не мог сказать «я собираюсь сделать великую вещь», тебе пришлось бы действительно сделать великую вещь, а не попусту болтать об этом. Ты хочешь иметь кучу денег, и все то, что они дают? Клевые тачки, телки, хаты, хавчик и бухло по десять штук бакинских за бутылку? Открою тебе страшный, — шепотом, — страшный, потому что его все боятся, — и снова в полный голос, — секрет. Нет! Ничего! Проще!
Дима криво ухмыльнулся:
— Если б так, тогда бы все…
— Да ни х…я! За всю свою жизнь ты сделал один-единственный шаг — приехал из своего Мухосранска в Москву. Но бля! Если бы я был твоим, сука, биографом, я бы волосы себе сначала до плеч отрастил, а потом их всех бы выдрал! Потому что, кроме этого факта, о тебе сказать — не-че-го!
Дима молча вытер со лба пот. Хотелось возразить, но — не получалось.
Я как-то раз в кинотеатр сходил, — мирным и даже немного веселым голосом вдруг сказал Корвач, — давно уже. Вообще, я в кино не хожу. Но тогда друг позвал. Однокашник мой. Он мне в школе списывать давал, а я его за это, скажем так, крышевал. Он до сих пор мне благодарен, хотя — было бы за что. За то, что он сам так и не научился себя отстаивать? Хе. Короче, позвал он меня в кино. Фильм американский, «Одноклассники» называется. Я на стене кинотеатра афишу увидел, перед, хе-хе, сеансом. И знаешь че? Два часа. Куча актеров. Играют, стараются. Там, за кадром, небось, операторы потеют, режиссер с помощниками надрываются, звукооператоры, костюмеры всякие. Тысячи народу, мать их. А зачем? Понимаешь, все, что будет в этом фильме, все! До самого мелкого эпизода, даже, сука, до конкретных фраз героев, короче — все! Все я себе представил в тот момент, когда увидел афишу. Я до самого конца надеялся, что сейчас жирный придурок признается, что это он задушил любимую собачку первой красавицы класса, и, повзрослев — под тем юношеским впечатлением — передушил еще тридцать две тетки предпенсионного возраста. Пусть тупо, но это был бы шаг в сторону из колеи. Но нет — ничего такого не произошло. И для описания фильма достаточно двух слов: Голливуд, одноклассники. Ты понимаешь, о чем я?
— О том, что я плыву по течению?
— Как и все люди, — устало согласился Корвач, — плывущих против течения — единицы. И с каждым годом — все меньше и меньше. Все эти олигархи, которым ты завидуешь и на чье место метишь… думаешь, они плывут не по течению? Как бы не так! Еще и подгребают слегка, чтобы в самую струю попасть.
Корвач помолчал пару секунд, плеснул себе чаю из стоявшего на столе заварочного чайника, залпом выпил, поморщился.
Так
Дима недоверчиво улыбнулся.
— То есть, нужно только найти это самое решение. И как же его найти — тоже знаете?
— Знаю, — кивнул Корвач, — вот сейчас, прямо сейчас, скажи мне слово в слово: «Дядя Дима, я хочу иметь много денег», — и всё. Через месяц у тебя на счету будет минимум лимон баксов.
— Не-не-не, — Дима отодвинулся и замахал руками, — я лучше сам как-нибудь…
Корвач прижал руки к груди.
— Я с тебя ни рубля в итоге не возьму. Я просто из любви к искусству тебя в миллионера превращу. Ну, соглашайся! Сколько лет ты тут уже барахтаешься, не зная, где ты будешь ночевать через полгода — под лавкой на вокзале или на ссаном матрасе в съемной хате? А я тебе обещаю — через месяц ты будешь ночевать в пятизвездочном люксе, но спать не будешь — телки не дадут. А главное — тебе не придется принимать никаких решений. Просто греби по течению, и все.
Дима молчал и потел, из всех сил борясь с самим собой.
— Я знаю чего ты боишься, — Корвач подмигнул Диме, — во-первых, ты боишься того, что этот месяц — а может, и дальше — тебе придется крутиться, как пропеллеру Карлсона. Как бы ты не стонал, что тебе хреново жить, живешь ты вполсилы. На работе не надрываешься, дома балду гоняешь… тебе нравится так жить. И боишься ты, что придется тебе пахать, как вол, с утра до ночи. Тут я тебя огорчу. Придется. Но, Дима, ты же русский человек! Ну какой русский откажется выпить бутылку водки, даже зная, что завтра будет херово? Похмелье — это судьба, а судьбы русский человек не боится.
— А чего же во-вторых?
— А во-вторых ты боишься стать тем — одним из пяти. Боишься, что у тебя силенок не хватит, что ты сломаешься, запьешь и сдохнешь. Но это ты зря. Мы с тобой уже долго базлаем, я тебя почти до конца раскусил и расклад твой себе представляю. Твой шанс — девять десятых, а то и поболее — фартовее некуда, короче. Ты мне верь, я ж тоже с девяносто третьего кой-чему да научился.
Дима сглотнул.
— И где ж кровью расписываться?
Корвач негромко засмеялся.
— Между своими — без формальностей. Да ты не ссы, браток. Думаешь, барыги — особенные люди? Думаешь, они чего-то знают, чего ты не знаешь? Да, однажды каждый из них сделал шаг в сторону из колеи. И сел в другую колею. Пусть покомфортнее, помягче и попрестижней — но в колею. Дави себе на газ и всех делов. И кстати, шаг в сторону большинство из них сделали не сами по себе — пришлось. Кого я заставил, кого другие обстоятельства.
— Вас послушаешь, — Дима радостно ухватился за возможность сменить тему, — так выходит, что без вас в России бизнесменов совсем бы не было.
— Соображаешь, — усмехнулся Корвач, — не было бы. Бизнеса без нас не было бы, так же как и наоборот — нас — без бизнесменов. Мы ж как инь и ян — половинки одного целого.
— Уж простите, но я так не думаю. Может, насчет первого пинка вы и правы, но развитию бизнеса рэкет мешал, это всем известно.
— Ну ты дури-и-илка, — протянул Корвач, — какое развитие, ты о чем? Ты девяностые помнишь вообще? Не было тогда никакого развития, нахрен никому не нужно было развиваться — деньги и так просто на земле валялись. Твоя ошибка в том, что бизнес ты в динамике рассматриваешь, а бандитов — статично. На самом деле это была единая система и развивалась она — системно. Как только сферы более менее поделили, ниши позанимали, так и рэкет потихоньку на нет сошел. Думаешь, бандиты от доброты душевной перестали барыг трясти? Нет, просто система вышла на новый этап развития. Поезд ушел, а рэкетиры, челноки, кооперативы и черный рынок остались на перроне прошлого. Теперь у нас холдинги и налоговая полиция. Глобализация, мать ее. Ну так что ты надумал?