Антитезис
Шрифт:
Определенно, надо от них избавляться. Слава небесам, что никакому ППСнику подземному не пришло в голову поинтересоваться содержимым пакета. Дима поежился. Загребли б, как террориста, так бы и сгинул. Мелькнула мысль сдать «студентов» в ФСБ или куда там полагается, мелькнула — и пропала. Гранаты — вот они, Дима — вот он. А студентов еще найти надо по одной только хреновой записи. Даже если найдут — докажи-ка, что Дима из той ячейки именно гранаты достал. А самое главное — тот, кому эта посылка была предназначена, получит шанс узнать, кто ему малину испортил. А вот этого Диме хотелось меньше всего. Нет, выкинуть — и дело с концом. Лучше всего было бы — в реку, но до набережной далеко, а Вирджил уже, небось, весь в нетерпении. Просто в урну — ну как найдет кто
Официант, с трудом сдерживая зевоту, принес поднос с нехитрым Диминым обедом и, двигаясь с грацией замерзшей улитки, принялся выкладывать на стол приборы. Дима терпеливо дождался, пока официант выставит на стол все содержимое подноса, кивком поблагодарил его и принялся за еду. Дождался, пока тот скроется из виду и, свернув пакет с гранатами, сунул его на дно первого пакета. В глубине, рука наткнулась на что-то еще и, недоумевая, Дима извлек наружу нечто, оказавшееся пузатым бумажным конвертом. Лукшин моментально вспомнил фразу про «оплату» и воспрял духом. Моментально представив себе плотную пачку стодолларовых банкнот (а лучше — стоевровых, а еще лучше — пятисотевровых), он сунул руку в конверт и вытащил наружу… действительно пачку банкнот — в банковской упаковке. Такую мощную кипу тысячерублевок (своих тысячерублевок!) ему в руках еще держать не приходилось и на мгновение Дима ощутил себя богачом. Но только на мгновение. Через секунду он уже понял, что в руках у него — вовсе не целое состояние, а всего-то сто тысяч рублей. Неплохо, конечно, но, положа руку на сердце — что такое сто тысяч рублей по московским меркам? Так, слёзки. Дима разочарованно заглянул в конверт, порылся рукой в пакете — пусто.
«М-да», — подумал он, — «я, конечно, не специалист, но раньше я думал, что человеколюбие, на которое может потребоваться шесть гранат, оплачивается повыше. Или это только аванс?».
Но жизнь определенно налаживалась. Еще вчера это странное, местами непонятное, местами страшноватое ООО «Форес Дарк» было последним его шансом, спасательным кругом, давшим ему надежду удержаться на поверхности и не опасть на социальное дно. Но сегодня у него появились варианты. «А не послать ли мне этого Вирджила?» — подумал Дима, срывая банковскую упаковку и засовывая купюры во внутренний карман, — «на первое время денег хватит, а там — вон ребята меня звали. Дело у них вроде небезнадежное, а главное — понятное. Может, и в самом деле? Просто сейчас не пойти к Вирджилу, а вернуться домой. Не будет же он за мной бегать?». Лукшин задумчиво доел суп, закусил остывшей яичницей и принялся за кофе. Кофе напоминал настоящий только цветом, поэтому допивать его Дима не стал. Вынул из кармана одну из новообретенных тысячных купюр, взял в руку пакет и подошел к барной стойке. У кассы никого не было, Диме пришлось пару раз громко позвать «кого-нибудь», прежде чем из глубин ресторанчика вылез все тот же сонный официант.
— А если б я не заплатив, ушел? — недовольно спросил Дима, толкая по стойке купюру.
Официант зевнул, сгреб тысячу, отсчитал сдачу и, лениво сказав:
— Не ушел же, — зашагал обратно.
— Спасибо, — с сарказмом сказал Дима в удаляющуюся спину и пошел к выходу. У двери зацепился взглядом за табличку с надписью WC и остановился. Оно конечно, один из самых распространенных тайников, но… почему бы и нет? Зашел внутрь, заперся. Расчет его оказался верным — ресторанчиком «Апрель» был совсем нереспектабельным и сантехника тут стояла соответствующая — обычный фаянсовый унитаз российского производства. Устройство их Дима знал неплохо — на его съемной хате стоял постоянно текущий и требующий еженедельной регулировки брат-близнец этого унитаза. Поэтому он быстро отвинтил кнопку, снял фаянсовую крышку и сунул пакет в холодную воду, стараясь, чтобы он не зацепил механизм клапана. Портятся ли гранаты, лежа в воде или нет — Дима не помнил. Вот патроны — точно портятся,
Положил обратно крышку, навинтил кнопку, спустил воду. Подождал, пока бачок наполнится и спустил еще раз. Вроде порядок. Авось до вечера никто не найдет. …А если найдет? Дима представил, как он вечером поднимает крышку бачка и туалет тут же наполняется вооруженными людьми в масках. Вздрогнул, прогнал видение и огляделся. Подумав, осторожно достал из мусорного ведра выкинутую кем-то зубочистку и засунул ее под крышку бачка сзади. Теперь, если кто-нибудь полезет в бачок, зубочистка упадет. И если вечером Дима ее не обнаружит, значит, тайник засвечен. «Да», — Лукшин усмехнулся, — «похоже, из меня неплохой шпион бы получился». Вымыл руки, вытер бумажным полотенцем, и, насвистывая, вышел на улицу.
Не по-осеннему ярко светило солнце и даже немножко грело. Дима расстегнул куртку вышел к Демидовскому валу и задумался — идти к Вирджилу, или нет? Он размышлял над этим вопросом минут пять, хотя если честно, решение он принял еще в ресторане — если не идти к Вирджилу, то зачем было прятать пакет в бачок? И причин тому было две — во-первых, уровень. Проработав три дня на испытательном сроке, практически ничего еще не зная о своем новом месте работы, он уже чувствовал себя в офисе «Бульварной звезды» как студент среди школьников. И это впечатляло. Каких же высот он может достичь, работая в «Форес Дарк», если за эти только три дня он уже на голову поднялся над старым своим уровнем?
А во-вторых, в какой-то момент размышлений мелькнула перед его внутренним взором лукавая улыбка Юли, ее взгляд поверх обнаженного плеча (и не только плеча), и видение сие оказалось решающим. «Не», — сказал себе Дима, отследив этот нюанс, — «давай-ка ты это лучше оставь. Идти туда только ради нее — даже не безрассудно, а просто глупо. Поэтому я туда, конечно, пойду, но — не ради нее, а ради перспектив. В конце концов, надо думать головой, а не, кхм, головкой».
По всему по этому так вышло, что уже через десять минут Лукшин осторожно постучался в «первую дверь налево на втором этаже».
— Где тебя черти носят?! — сказал Вирджил вместо приветствия.
— Я обедал, — твердо сказал Дима, решивший отстаивать свое право на нормальное питание до последнего. Еще вчера он бы ничего подобного делать не стал, но сегодня у него было сто тысяч в кармане и предложение Андрея. Против ожидания, Вирджил возмущаться не стал, только хмыкнул неопределенно. Шумно поскреб в затылке, потом спросил с непонятной интонацией:
— Ну что, человек человеку — волк?
Дима растерялся и чуть было не начал задавать совершенно неуместные вопросы. Неуместные, потому что Вирджил явно интересовался его впечатлениями о лекции. Ну да, Вирджил-то думает, что Дима только что из Университета, он и не подозревает, сколько всяких событий случилось с Лукшиным за прошедшие два часа.
— Скорее собака, — осторожно сказал Дима.
Вирджил одобрительно хмыкнул и Дима решил брать быка за рога.
— Интересная лекция, — сказал он, — но я не совсем понимаю, почему я должен был прослушать именно ее?
— Во-первых, для того, чтобы ты сам мог для себя решить — в какой стае ты хочешь жить?
— Я не хочу жить в стае, — буркнул Дима.
— Вот как? Ты собираешься жить один?
— Нет. Я хочу жить в коллективе людей. Людей, объединенных общей целью, а не стремлением к личному благополучию.
Вирджил криво ухмыльнулся.
— Ну, суть ты вроде ухватил. Но мне интересно, ты тоже, как и недавний лектор, думаешь, что защита такого человеческого коллектива от проникающих в него волков, собак и прочих нелюдей должна быть возложена на специальную группу людей?
Ничего такого Дима не слышал, Видимо, это было в той части лекции, которую он пропустил. Но, разумеется, он и вида не подал. Тем более, что в вопросе Вирджила он заметил жирный такой намек на правильный ответ. То, что ответ этот совпал с личным его, Лукшина, мнением, было уже просто удачным совпадением.