Античные хроники
Шрифт:
Что же заставило великого героя гневаться на небеса и на их непостижимых обитателей?
– Да-a-a-aL – Подняв весла, аргонавты зачарованно смотрели на узкую щель, прорезанную в высоких скалах.
Казалось, преодолеть внезапно возникшее на пути препятствие невозможно. И обогнуть тоже. Черные неприступные скалы тянулись в обе стороны, бесконечные, как песнь кифареда. Выход был всего лишь один (вернее, проход) – узкий пролив между скалами, в который едва мог втиснуться десятивесельный «Арго».
– Друг мой, – возмутился Ясон, гневно
Сын Зевса посмотрел на Ясона таким взглядом, что юноша сразу почувствовал себя докучливым насекомым в бороде у циклопа.
– Это Симплегадские скалы! – словно читая смертный приговор, мрачно ответил Геракл.
– Чего? – Аргонавты непонимающе уставились на великого героя.
– Откуда ты знаешь, что это за скалы? – с подозрением поинтересовался Тесей.
– Знаю, – твердо гаркнул в ответ сын Зевса. – Просто знаю, и точка!
– И все-таки, – поддержал Ясон Тесея, – ответь нам, если тебе не трудно.
– Про эти скалы мне рассказывал мой отец Зевс.
– И чем же они так опасны, если ты решил остановить корабль? – продолжал недоумевать Ясон.
– Сейчас вы сами все увидите. Гребцы, подгребите еще немного к скалам! Но ни в коем случае не входите в пролив!
Гребцы покорно выполнили команду великого героя, который всем теперь казался более опытным вожаком, чем Ясон.
Вот и сейчас, похоже, Геракл снова спасал им всем жизнь.
«Apro» неподвижно застыл (или застыла? Сатир его знает, какой у этого названия род. – Авт.) рядом со входом в узкий пролив. Геракл удовлетворенно кивнул, ища взглядом на шубе предмет поувесистее. Самым увесистым предметом была, конечно, голова Тесея. Но афинянин вряд ли добровольно расстался бы с ней.
Взгляд Геракла медленно переместился с головы Тесея на золотой шлем Ясона, подаренный юноше пьяным царем долонов Кизяком (в трезвом состоянии царь вряд ли был бы столь щедр. – Авт.).
Не спросив даже элементарного разрешения, сын Зевса ловко снял с головы Ясона золотой шлем и с силой швырнул его (шлем, а не Ясона) в узкий пролив между скалами.
– Да ты что?!! – отчаянно завопил юноша, за секунду лишившийся столь ценного подарка.
Но то, что произошло вслед за совершенно (с точки зрения нормального человека) сумасшедшим поступком Геракла, заставило аргонавтов шумно уронить свои челюсти на палубу «Арго».
Как только золотой шлем Ясона плюхнулся в спокойную воду пролива, гигантские черные скалы с оглушительным грохотом сошлись, будто великан прихлопнул залетевшую в рот муху.
Мощная морская волна окатила с ног до головы застывших на палубе корабля греков. Тот сильно накренился и с трудом принял вертикальное положение.
Черные скалы медленно разошлись. О том, что случилось с золотым головным убором Ясона, можно было теперь только гадать.
– Хороший был шлем, – грустно прошептал юноша,
Но ведь он собственными глазами только что видел, как сошлись скалы. Невероятно!
– Сатир меня побери! – Тесей мысленно представил, что с ними могло случиться, заплыви они в обманчиво спокойный пролив, и афинскому герою совсем поплохело.
– Что это такое? – принялись в ужасе вопрошать греки, благоговейно взирая на спасителя Геракла.
– Я же говорил, это Симплегадские скалы, – спокойно пояснил сын Зевса. – Ловушка для проплывающих мимо кораблей. Копилка душ для мрачного царства Аида.
– И что же нам теперь делать? – отчаянно вопросил Ясон. – Попытаться все-таки обогнуть препятствие?
– Совершенно бесполезное занятие, – махнул рукой Геракл. – Я уже когда-то пробовал это сделать.В те времена я путешествовал по Черному морю на плоту под названием «Кон-Тики». В какую сторону ни плыви, все равно тебя выбросит аккурат к проклятому проливу. Наверняка эти скалы заколдованы. Причем Зевс говорил, что заколдовали это место не олимпийцы, а кто-то другой еще до их прихода…
(Наглая ложь! – Авт.)
Аргонавты с ужасом вникали в произнесенные великим героем слова. Воистину открывал им Геракл ужасные тайны мироздания. Не так уж и был глуп сын Зевса, как его малевали в своих пьяных песнях странствующие певцы-аэды.
– Но как нам теперь попасть в Колхиду? – все не унимался Ясон. – Как же нам теперь завладеть золотым руном?
И аргонавты с надеждой посмотрели на Геракла. Не может быть, чтобы великий герой ничего не придумал.
– Мне нужно… – сын Зевса выразительно пошевелил густыми бровями, – побыть наедине с собой… Если кто меня будет спрашивать… Ну, Зевс там или Гермес, то я в винном трюме…
И со свойственным герою высокомерным достоинством великий муж Греции не спеша спустился в трюм корабля, где в бочках весело булькало лучшее вино бобриков.
И, что характерно, никто из аргонавтов не посмел даже пикнуть. При том, что всем было ясно: запасы корабельного вина в скором времени снова придется пополнять.
Появившийся на палубе «Арго» вестник богов Гермес напугал героев, пожалуй, посильнее Симплегадских скал.
Он просто взял и свалился на голову Тесею прямо из воздуха, съездив тяжелой железной сандалией афинскому герою по морде.
– Надо бы телепортатор отрегулировать, – недовольно проворчал Гермес, отряхивая свои белоснежные одежды.
Распластавшийся под вестником богов Тесей заискивающе улыбнулся. Мне, мол, совсем не тяжело, и это для меня такая честь – смягчить падение самого глашатая Зевса.
– Ох, извини, брат. – Гермес неуклюже слез с афинского героя. – Так, Геракл у себя?
Аргонавты не поняли.
– Нy в винном погребе? – переспросил вестник богов.
– Д-д-д-д-да! – немного заикаясь, кивнул Ясон. Гремя реактивными сандалиями по палубе «Арго», Гермес тяжело протопал к лестнице, ведущей в трюм.