Античные хроники
Шрифт:
– Будете трястись над своими драгоценными задницами, провалите все дело, – недовольно бросил сообщникам божественный кузнец. – Молниеметатель Зевсу изготавливал лично я. Думаете, я сунулся бы сюда, если бы он еще работал?!
Заговорщики пристыженно поднялись с пола.
– Ах ты подлец! – Громовержец с чувством швырнул в Гефеста бесполезным оружием.
– У тебя, папа, учился, – спокойно ответил изобретатель, ловко уворачиваясь от смехотворного выпада заложника.
– Что вам от меня лоботрясам-неудачникам надо? – ворчливо осведомился Зевс,
– Твой сарказм, папа, в данной ситуации абсолютно неуместен, – хмуро парировал Гефест, тонко намекая на абсолютно безнадежное положение Громовержца. – Не нужно было научную экспедицию раньше времени сворачивать…
– Так вот в чем дело!
– Да, именно в этом. Ты своим на редкость кретинским поступком перечеркнул все наши многолетние исследования. Вон Аполлон практически закончил кандидатскую диссертацию…
Аполлон мрачно кивнул.
– Это, интересно, на какую же тему? – Зевс оглушительно заржал. – Содомиты и мужеложцы Древней Греции?
– Это, кстати, одно и то же, – угрожающим тоном заметил Аполлон, многозначительно вертя в руках ржавую трубу.
– Ладно, уроды, что вам надо? – наконец сдался Громовержец, которому все жутко надоело.
– Вот это уже совсем другой разговор, – дружно ухмыльнулись заговорщики.
Глава 5
В КОТОРОЙ ГЕРАКЛ СОВЕРШАЕТ НЕЗАПЛАНИРОВАННЫЙ ПОДВИГ
– Куда, сволочи, стойте!!! – только и смог выдавить из себя Геракл, обескураженный поведением друзей.
Было ясно – аргонавты все как один сошли с ума. Впору было вмешаться Зевсу вместе со всей его небесной БОГАдельней. Но небеса молчали. Олимп безмолвствовал: то ли повально дрых, то ли тоже упился до розовых эфиопских слонов (второе намного… мм… правдоподобней первого! – Авт.).
С безумно вытаращенными глазами неслись аргонавты в сторону дворца царя долонов. Происходящее грозило неизбежной катастрофой.
Ну что еще оставалось делать Гераклу, как не совершить очередной великий подвиг? И сын Зевса, исторгая из своих уст самые страшные проклятия, бросился вдогонку за сумасшедшими греками.
Однако с подвигом в ту ночь пришлось повременить.
Накануне Геракл по ошибке надел свою лучшую тунику и теперь боялся ее запачкать, усмиряя упившихся аргонавтов, или, того хуже, порвать. Сын Зевса чуть не рыдал от отчаяния. Парадной туники было жаль, да и плащик за спиной героя развевался отличный, из лучшего коринфского шелка.
– Великаны! – продолжали в боевом запале хором орать свихнувшиеся аргонавты. – Шестирукие великаны!
– О, проклятие на мою голову! – шептал спотыкающийся о коровьи лепешки Геракл. – Зевс, ну почему тебя никогда нет рядом? Ты так мне сейчас нужен!
Проклятая несправедливая закономерность. Темно было вокруг,
Геракл в очередной раз споткнулся и, не удержав равновесия, грохнулся всем своим могучим телом на землю, аккурат светлой головушкой о лежавший у дороги камень.
Фейерверк в глазах героя случился покруче того, что иногда устраивали на потеху смертным всемогущие боги…
Когда сын Зевса пришел в себя, он не мог с уверенностью сказать, сколько времени провел в вынужденном беспамятстве. Ясноликая Селена на небе вроде сместилась совсем немного, а вот аргонавтов нигде поблизости видно не было.
– Неужели опоздал? – с отчаянием прохрипел Геракл и неуклюже заковылял в сторону царского дворца.
Подозрительно тихо было в этом самом дворце, ох и подозрительно.
Великий герой лихорадочно гнал от себя нехорошие мысли. В конце концов, почему что-то плохое, если оно может случиться, обязательно случается? И как хрястнет это плохое тебя по башке, как тот же камень, случайно валяющийся у дороги.
«А случайно ли? – подумал Геракл, осторожно поглаживая набитую при падении шишку. – Так уж ли безучастны всемогущие боги по отношению к смертным, как кажется на первый взгляд?» Вот в чем вопрос!
Не хотелось Гераклу заходить во дворец царя долонов. Тряслись у великого героя поджилки, притом не только из-за опасения испортить и так уже изрядно примятую тунику.
Первый удар поджидал сына Зевса у входа во дворец, где в траве валялась чья-то отрезанная нога в золотой сандалии.
– А-а-а-а… – закричал Геракл, узнав по ноге долонского казначея, который утром приходил к кораблю аргонавтов и интересовался, насколько у них в «Арго» обширен трюм и сколько бочек долонского вина туда войдет.
Казначей тогда еще похвастался перед Гераклом своими новыми золотыми сандалиями, купленными за огромную цену в далекой Спарте. Сандалии были слабостью сына Зевса, и они долго беседовали с казначеем, который также коллекционировал удобную мужскую обувь.
Справившись с первым шоком и взяв себя в руки, Геракл все-таки вошел во дворец.
Ох, лучше бы он этого не делал.
Трупы были повсюду.
Безумцы даже зарубили мечами царских павлинов, что красноречиво говорило о самой крайней степени их помешательства.
Прикрыв рот могучей ладонью, дабы сдержать рвавшийся наружу ужасный крик, Геракл как во сне обходил кошмарные залы дворца.
Самого царя долонов сын Зевса обнаружил сидящим на троне, вернее распятым на троне четырьмя греческими мечами. Над трупом на стене тронного зала кто-то терзаемый приступом невиданного безумия коряво вывел кровью сумасбродные слова.
«Умри, проклятое шестирукое отродье!» – вот что написал на стене кто-то из невменяемых аргонавтов.
Не в силах больше выдержать эту ужасную пытку, Геракл бросился вон из дворца, но вдруг обратил внимание на один необычный труп довольно внушительных размеров.