Аномалия

Тори Вик

Я вышла из ванной, оставив дверь открытой. Не хотелось отрывать Глеба от поисков, но чистое полотенце и горячая вода были мне жизненно необходимы.

— Если поспешите, то успеете, — услышала я тихий голос Глеба.

Я выглянула в гостиную. Он сидел у компьютера и с кем-то разговаривал, воровато пригнувшись к монитору.

— Вышлите хотя бы патруль, — сказал он и обернулся. Я успела спряталась за шкаф и прислушалась.

— Где она сейчас? – услышала я женский голос виртуальной собеседницы.

— Дома, душ

принимает. Но я не знаю, сколько она еще здесь будет.

— Задержи, в чем проблема?

— Надеюсь, наша договоренность в силе и вы выполните свое обещание?

— Все в силе.

Женский голос показался мне знакомым. Но выглянуть снова и попытаться разглядеть, с кем Глеб разговаривает, я не решилась. И так все было понятно: я снова ошиблась. Говорили явно обо мне. Он доложил о моем возвращении «куда надо».

Глеб отключил связь и встал из-за компьютера. Я быстро вернулась в ванную и заперлась. Через несколько секунд Глеб постучал в дверь и заботливо спросил:

— Может, воды нагреть? Горячей уже неделю нет.

— Нет, спасибо,— ответила я, стараясь сохранить спокойствие. — Привыкла в Африке к прохладной воде. Можешь заварить мне кофе или чай… что есть.

— Хорошо.

Глеб неторопливо спустились вниз по лестнице – отправился на кухню. Я включила воду еще сильнее, чтобы заглушить шум открывающегося окна. Только так я могла покинуть дом незамеченной. Одно плохо – ванная комната находилась на втором этаже, а единственное небольшое окно было слишком высоко, почти под потолком. Но когда в затылок дышат неприятности, пролезешь и в замочную скважину.

Я придвинула к стене корзину для белья и встала на нее, молясь, чтобы крышка не проломилась. Плетенка был доверху забита грязным бельем, но я все равно старалась не делать лишних движений и почти парила в воздухе. Окно открылось легко, но не полностью – конструкция рассчитана только для вентиляции, но никак не для аварийного выхода. Даже если бы мне удалось открыть окно до конца, то спуститься на землю целой и невредимой со второго этажа — вряд ли.

Выглянув в окно в надежде найти хоть какую-то зацепку, я увидела патрульную машину, плавно подруливающую к нашему дому. Она скрылась за углом, но я точно знала – это за мной.

Оставался последний вариант – добраться до черного хода и попытаться сбежать. Я вышла в коридор и, стараясь даже не дышать, спустилась по лестнице. Глеб возился на кухне, стоя спиной к входной двери. Я быстро прошмыгнула мимо и поспешила к черному входу.

Дверь оказалось запертой. Код, как назло, вылетел из головы. Я пыталась набрать комбинацию цифр, но система тихонько пищала, что код неверный.

— Куда ты? – услышала я за спиной. – И даже кофе не выпьешь?

Я обернулась. Глеб стоял в коридоре, посреди прохода и держал в руке чашку кофе.

— Советую тебе остаться здесь, — сказал он, — для твоего же блага.

Не долго

думая, я кинулась к Глебу и ударила по чашке. Горячий кофе выплеснулся ему на грудь. Чашка полетела на пол. Глеб, ругаясь, как сапожник, стал срывать с себя рубашку, где уже красовалось парное коричневое пятно. Я воспользовалась моментом и, оттолкнув его, понеслась по коридору к главному входу. В дверь позвонили. Я глянула в монитор, показывающий площадку у дома: двое патрульных нетерпеливо топтались у двери. Мне оставалось только прошмыгнуть в гостиную и запереться.

С минуту было тихо. Забившись в угол, я смотрела на дверь, но в нее никто не ломился, не стучал, не дергал за ручку.

— Ань, открой, — Глеб деликатно постучал в дверь, как будто я закрылась, чтобы поразмышлять о вечном.

— Анна-Амалия Лемешева, откройте, — услышала я еще один мужской голос. – Не вынуждайте нас выбивать дверь. Если вы попытаетесь убежать, нам придется применить силу, а мы не хотим причинять вам боль.

— Что вам нужно от меня?

— Мы доставим вас во временный офис Центра евгеники.

— Зачем?

— Послушайте, этого мы не знаем, нам никто не докладывает, что и почему. Мы выполняем приказ.

Из окна гостиной патрульная машина была как на ладони. Возле нее стояли еще двое патрульных. Бежать было некуда. Корчится от электрошока, памятного еще с прошлой встречи со спецотделом, не хотелось.

Я подошла к двери и открыла. Меня тут же взяли под руки. Никто не стал меня скручивать, все было мягко, без силы, почти нежно, как будто мы, по-дружески обнявшись, собирались прогуляться по аллеям парка. Глеб стоял в стороне. Когда патрульные выводили меня из дома и бывший муж с сожалением смотрел нам вслед, я не выдержала и сказала:

— Интересно, что они тебе такого пообещали?

Он промолчал, отвернулся и пошел в дом.

Патрульные усадили меня в машину. Вскоре мы подъехали к небольшому зданию, возле которого толпились люди в форме, и стояло около десятка патрульных машин. На меня все же надели электрические наручники и проводили внутрь корпуса с зарешеченными окнами.

Оставив меня в небольшой комнате, где стоял только стол и два стула, патрульные удалились. Минут десять я разглядывая пустые стены и прислушивалась к происходящему за дверью.

Когда вошла Андриана, я почему-то совсем не удивилась. Это ее голос я слышала дома, это с ней разговаривал Глеб. Андриана была не одна. Рядом с нею по стойке смирно вытянулись двое телохранителей.

— Здравствуйте, Анна-Амалия, — сказала Андриана, усевшись напротив меня и улыбаясь доброй, почти отеческой улыбкой.

Я промолчала.

— Мы думали, что вы погибли в Африке.

— Как видите, неправильно думали.

— Может, кто-то еще жив, а мы не знаем?

— Только я и те, кого доставили на самолете… если они еще живы, конечно.