Аномалия
Шрифт:
Я снова и снова стучала в дверь и блуждала по комнате до головокружения. Наконец, кто-то подошел, на мгновение прислушался и открыл.
В комнату вошел высокий мужчина со светлыми волосами и в темной одежде. Он закрыл за собой дверь и направился ко мне. Я решила, что сейчас будут избивать, рухнула на пол и стала отползать в угол. Он остановился в шаге от меня.
— Анна, вставай. Быстро идем, нет времени, — он протянул руку.
Это такая уловка, подумала я, чтобы поднять меня с пола, сейчас точно будет бить… Мужчина присел на корточки, и в свете блуждающих
— Анна, пошевеливайся.
— Что ты здесь делаешь? Я никуда не пойду. Передай им, что я ничего не знаю об архиве и вообще…
— Я отвезу тебя к Илье.
— Ты знаешь Илью? Или это такой метод шантажа?
— Елки-моталки! Говорил я ему, что не пойдешь ты со мной. Повторяю последний раз: я отвезу тебя к Илье.
— Он жив?
— Да. Меньше слов, прошу тебя.
— Но я не могу уйти… Где-то тут они прячут маму.
— Ее здесь нет. Она у Ильи.
Это подействовало моментально. Я вскочила, как адъютант по тревоге. Белобрысый жестом приказал мне молчать и выглянул за дверь.
— Быстрее, идем за мной.
Я приготовилась бежать по коридору, но Белобрысый затолкал меня в соседнюю комнату и зашел следом.
— Жди, — сказал он и, не включая свет, нырнул под стол.
Я не могла устоять на месте, еле сдерживалась, чтобы не выскочить обратно в коридор и бежать, куда глаза глядят. Белобрысый быстро переодевался в патрульную форму. Свою одежду кое-как скомкал, сунул в сумку и почему-то спрятал в сейф.
Пока он замер у окна, разведывая обстановку снаружи, я заметила в темноте что-то странное и даже не сразу поняла, что это такое. Из-под стола торчали голые ноги в носках и темных ботинках.
— Кто это? Ты его убил?
— Нет. На время обезвредил. Но если ты хочешь полюбоваться его ногами, то мы можем застать момент пробуждения.
— Что с этим делать? – вспомнила я о браслетах электронных наручников, которые по-прежнему болтались у меня на кистях. Перед разговором с Андрианой их рассоединили, но от этого они не стали менее опасными. — Если я сбегу, их включат. Меня зашибет током.
— Чуть не забыл, – нахмурился Белобрысый, похлопал по карманам только что добытой формы и достал чип.
Наручники легко расстегнулись. С ехидной улыбкой он надел серебристые браслеты на волосатые ноги отключенного бугая, приговаривая: «Джага-джага, красавчик!». Бедняге предстояло неприятное пробуждение.
— Теперь слушай сюда, — Белобрысый выглянул в коридор. — Идем спокойно и уверено. Сделай лицо нормальным, а не таким, как сейчас. Вот так. Постарайся не дергаться. У нас минут десять, чтобы сесть в машину и быстро уехать. Поняла?
Я кивнула.
— Идем.
Белобрысый взял меня под руку, как заключенную, и вывел на улицу. Нас сразу же остановили двое охранников. Подозрительно поглядывая на меня, они долго теребили документы, которые сунул им Белобрысый, несколько раз проверили что-то по системе компьютерного контроля и наконец выпустили нас за ворота.
Войдя в роль, Белобрысый бесцеремонно подтолкнул меня к патрульной машине, дернул за ручку
Я оглохла от страха. Только сердце гулкими ударами билось где-то в ушах. Еще один промах, и мы попадемся.
К счастью, в этот раз Белобрысый не ошибся машиной – открыл дверь и затолкал меня на заднее сидение. Сам спокойно уселся на водительское место.
— Расслабься, пристегнись. Сейчас прокатимся с музыкой, — сказал он и включил сирену. Протяжный вой разнесся по кварталу. Охранники, сотрудники спецотдела и все, кто был у здания, повернулись и смотрели нам вслед.
— Обязательно столько внимания?
— Не обязательно, но желательно. Поверь, все, что они вспомнят на допросе, — как чуть не наложили в штаны от этого звука, и что мигалка красиво крутилась.
Как только мы оказались за пределами квартала, Белобрысый выключил сирену.
— Что с Ильей и мамой? Где они сейчас?
— Все нормально. Он сам тебе все расскажет.
— Откуда ты знаешь Илью?
— Оттуда. Ты задаешь слишком много вопросов.
— А вдруг ты не к Илье меня везешь? Ты же сотрудник Центра. Почему я должна тебе верить?
— Я знаю Илью много лет. Ходили в одну церковь. А то, что я работаю в Центре, еще ничего не значит. Ты тоже сотрудник, а вон какие финты выкидываешь!
Вскоре мы выехали за город. Ни один патруль нас не остановил. Значит, мое исчезновение пока оставалось незамеченным. Но удача не могла сопутствовать вечно, и, предвидя это, Белобрысый заранее подготовил другую машину и спрятал ее в кустах придорожной посадки за чертой города. На ней мы поехали дальше, бросив патрульный автомобиль прямо на дороге.
Когда мы свернули с главной дороги, я начала узнавать местность: крутой поворот, домики, знакомый перекресток, до хибарки Ильи оставалось недалеко. Мне не сиделось на месте, хотелось поскорее увидеть маму, убедиться, что с ней все в порядке.
Наконец мы затормозили у ветхого домика. Белобрысый загнал машину в ржавую, искореженную будку, которая когда-то была гаражом. Прямо оттуда вел ход в дом.
Там было темно, пахло плесенью и гнилым деревом. Только луна, лениво выплывая из-за туч, заглядывала в маленькие, затянутые паутиной окна, и разбавляла кромешную темноту бледным светом. Мы минули пустые комнаты и уперлись в двери подвала. Белобрысый простучал несколько раз, сделал паузу и постучал снова. Нам открыли.
Яркий свет ослепил меня на мгновение и я, щурясь и прикрывая рукой глаза, шагнула в комнату и сразу попала в объятия Ильи. Он обнял меня так крепко, что воздух из легких вырвался со свистом, как из сдавленной грелки.
— Осторожней, не задави, — услышала я мамин голос, — дай я тоже обниму.
Я обернулась и увидела маму. Она обняла меня нежно, прижалась горячей щекой к моей щеке и поцеловала. Как я ни старалась, не смогла сдержать слез. Мама тоже украдкой вытирала слезинки, улыбалась, но уголки губ предательски дрожали.