Аномалия
Шрифт:
— Ну конечно! Он нормально к этому относился, терпел. А сейчас… я не знаю, что с ним стало.
— Понятно. И где вы хотите ее спрятать?
— Здесь.
Илья удивился еще больше.
— Просто мне казалось, здесь ее будет сложнее найти. Да и она, думаю, согласится на такой вариант. В церкви она будет чувствовать себя безопасно.
Илья молчал и это молчание затягивалось, как удавка на шее.
— Ладно, — я встала, — извините, не хотела нагружать вас своими проблемами. Просто подумала… Я пойду. Пусть этот разговор останется между
Илья схватил меня за руку.
— Нет, подождите. Я не отказывался вам помочь. Но мне нужно хотя бы пару минут, чтобы подумать, как это лучше сделать.
Я снова села рядом и с надеждой ловила каждый взгляд, каждое слово.
– Мне нужно будет рассказать все настоятелю, сам я не могу принять такого решения.
— Понимаете, у меня очень мало времени. Мне нужно сегодня же увезти маму. Завтра может быть поздно.
— Понятно. Но это не решается за один день.
Я опустила голову.
— Могу предложить еще один вариант. Пока не решится вопрос с настоятелем, мы можем перевезти вашу маму ко мне, — Илья сказал это так просто, будто соглашался присмотреть за котенком.
— К вам?
— Ну да. Я живу один, на окраине города, у меня свой дом.
— Простите меня за недоверчивость, но как я могу знать, что никто больше не узнает об этом?
— Вы мне не доверяете, – нахмурился Илья.
— Нет, не в этом дело…
— Ну, во-первых, я автоматически становлюсь вашим сообщником. Какой смысл мне сдавать самого себя? А во-вторых, если уж вы хотите гарантий моего молчания, я могу ответить тайной на тайну.
Илья смотрел на меня вопросительно. Мой молчаливый ответ говорил о том, что я готова его выслушать, что я хочу любых гарантий.
— Ладно. Я вам доверяю, — сказал он, — поэтому тоже поделюсь тайной, за которую могу попасть за решетку. Я состою в одной организации…
— Какой?
— Мы занимаемся… как бы это сказать, — вздохнул Илья, — в общем, мы хотим вернуть все на круги своя. Хотим, чтобы люди стали смертными снова, какими создал их Бог. Бессмертие рано или поздно убьет человечество. Так говорят пророчества, — серьезно сказал он.
Сложив руки на коленях, Илья задумчиво смотрел на колыхание пламени свечей.
— Но это невозможно. Люди больше не могут быть смертными и, что самое главное, не хотят, — заметила я. — Как вы собираетесь это сделать?
— Всему свое время и место, — ответил Илья. — Ну вот, теперь вы тоже знаете обо мне то, чем заинтересуется спецотдел. Они видят в подобных организациях угрозу существующему режиму. Так что, если вдруг…
Я решила не расспрашивать больше ни о чем. Его не переубедить, да и не надо. Все эти организации, тайные общества – просто детский лепет, кружок по интересам. Вряд ли спецотдел серьезно интересуется деятельностью подобных компашек, скорее просто с воспитательными целями, чтоб не повадно было…
Мысли по этому поводу, я, конечно же, оставила при себе. Если Илья считает серьезными свои цели, пусть поступает, как знает. Главное – поскорее решить вопрос с мамой
— Ну, что теперь? – спросил Илья. – Согласны перевезти маму ко мне?
— У меня нет других вариантов. Согласна. Мы можем поехать за ней прямо сейчас?
— В принципе, да. Мне только надо предупредить, что я отлучусь, и взять машину.
— Можно подъехать к дому с черного хода. Он с обратной стороны улицы, так что никто не увидит. Главное, чтобы по дороге к вам нас не остановил патруль.
— Ладно, решим все по пути, — Илья встал и протянул мне руку. — Пойдемте.
— Давай на «ты», — я решила снять лишнюю официозность.
По пути к дому мы обдумывали, как увезти маму, минув все возможные и невозможные препятствия. Времени было очень мало. А с того момента, как она окажется в машине, размышлять будет вообще некогда.
Мне предстоял непростой разговор. Я понятия не имела, как убедить маму, что это действительно нужно, что ради нашего же блага придется расстаться на время. Да что там говорить! Я сама не была уверена на все сто, что это необходимо. Просто чувствовала, что пока еще могу изменить ход событий, внести свои поправки в чужой сценарий.
Подъехав к дому с обратной стороны улицы, мы подогнали машину как можно ближе к входу: так, чтобы между машиной и дверьми дома оставалось не больше двух шагов. Я попросила Илью остаться снаружи и ждать. Мама может испугаться незнакомого человека.
Как только биометрическая система охраны опознала меня и впустила в дом, по спине колючим ершиком пробежался холодок. Нет, в доме было все в порядке. Вещи лежали на местах. Но запах! Такой знакомый сладковатый запах витал вокруг. Почуяв неладное, я бросилась в гостиную.
Дверь шкафа оказалась открытой… Раздвинув руками одежду на вешалках, которая хоть как-то прикрывала люк, я увидела, что ход, ведущий в подвал дома, тоже открыт. «Глеб!» — страшная догадка ударила в голову. Он опередил меня!
Чуть не переломав ноги, перескакивая через ступеньки, я залетела в подвал. Никаких признаков борьбы. Даже ночник мирно светил на столе в углу.
— Мама! – позвала я, все еще надеясь, что она где-то рядом и слышит меня.
Вне себя от ужаса я понеслась наверх, оббежала все комнаты, но напрасно. «Опоздала! Опоздала!» — стучало в голове. Схватив телефон, я пыталась набрать номер Глеба, но пальцы отказывались слушаться и не попадали по кнопкам.
— Глеб! Сволочь!
Телефон пискнул и включил голосовой набор.
— Слушаю, — спокойно ответил Глеб.
— Сволочь! Где мама? – заорала я, больше не в силах сдерживать эмоции.
Если бы в тот момент он оказался рядом, не ручаюсь, что не пришибла бы его первым попавшимся предметом. А может, и голыми руками.
— Ты чего орешь?
— Где мама? Я тебя спрашиваю!
— Успокойся, — рявкнул Глеб. — Что случилось?
— Что ты сделал с мамой? Я убью тебя, если…
— Ее что, нет в доме?