Аномалия
Шрифт:
Перед дверью машины я остановилась и поблагодарила Глеба за помощь.
— Позвони мне, когда устроишься, — попросил он.
— Ладно, — ответила я, хотя твердо знала, что больше никогда не позвоню и не приду.
— Не уверен, что останусь в этом доме. Скорее всего, перееду. Если нужны какие-то вещи, приезжай, бери… пока не буду менять пароли и замки.
Я покачала головой. Мне хотелось поскорее оказаться в машине и уехать. Больше всего я боялась, что Глеб сейчас сломается, забудет про гордость и станет просить меня остаться. «Только не это, только не это» — думала я, глядя
— Тебе пришлют документы на развод, — вспомнила я.
— Да, — опустил он глаза и наиграно весело добавил, — надо будет это отпраздновать.
Шутка не удалась. Он осекся и снова замолчал.
— Ну, пока, — сказала я, открывая дверцу машины.
— Аня, если тебе нужна будет помощь, помни, я всегда помогу тебе.
Я села в машину. Тяжелое чувство усталости и обиды давило, не позволяя здраво мыслить. Машина тронулась, и я спиной почувствовала, как будто мой дом, маленький и приветливый, укоризненно смотрит мне вслед. На мгновение мне даже показалось, что вот-вот услышу тяжелые, громыхающие шаги догоняющего нас здания. Захотелось обернуться и посмотреть в последний раз на прошлое. «Не оглядывайся, окаменеешь» — почему-то вспомнила я слова старой сказки, которую когда-то в детстве рассказывала мама. Я сдержалась.
— Куда едем? – спросил Феликс.
— В церковь, — ответила я. — Мне нужно попросить прощения. Я покажу дорогу.
Ночь зажигала фонари, и наш маленький город, как ни в чем ни бывало, улыбался мне тысячами огней, плывущих по лобовому стеклу разноцветными отблесками. Мне хотелось ехать вечно, ни о чем не думая, ни о чем не жалея. Феликс, наверное, понимал меня и поэтому колесил по кварталу кругами. Вскоре мы свернули в знакомый переулок.
Когда мы подъехали к церкви, уже стемнело. На ступеньках толпились люди. Большие двустворчатые двери были открыты настежь, и мягкий желтоватый свет теплился в витражных окнах. Начиналось время вечерней службы.
— Подождешь меня? – спросила я у Феликса.
— Конечно, — ответил он с некоторым удивлением, будто другого варианта и быть не могло.
— Я быстро.
Переминаясь с ноги на ногу у машины, я ждала, пока последний человек исчезнет за высокими дверями. Среди темных фигур пыталась различить Илью, но почти все прихожане были в одинаковой темной одежде — не понять даже, где мужчина, где женщина. Когда, наконец, на ступеньках не осталось никого, я направилась к дверям.
Не решаясь зайти внутрь, я заглянула в зал через неплотно закрытые двери. В церкви началась вечерняя служба. Легкое, почти невесомое пение голосов сливалось в ту чудную мелодию, которую я слышала в вечер знакомства с Ильей. Все расселись по местам и, сложив руки перед собой, по-ученически прилежно слушали человека в длинной золотистой одежде.
Стараясь узнать среди прихожан Илью, я даже не заметила, как кто-то подошел сзади и встал за спиной. От прикосновения я вздрогнула и чуть не треснулась лбом о деревянные створки.
— Черт! Ну ты и напугал меня! — выдохнула я.
— Извини, — ответил Илья и улыбнулся. — Говоришь, что не знаешь, кто такой Бог. А вот с чертом, кажется,
— Да уж, пришлось познакомиться. Я к тебе ненадолго.
— Знал, что ты придешь. И знал, что не решишься зайти внутрь, поэтому ждал здесь. Может, отойдем?
Илья взял меня за руку и повел по дорожке, аккуратно выложенной камнями. За церковью, возле искусственного пруда, под кустами сирени стояла лавочка, обычная, деревянная, каких я давно уже не видела, разве что в фильмах. Никаких фонарей и люминесценции, только мягкий свет из окон церкви падал на траву. Я села на лавку и запрокинула голову. Звезды, много-много звезд. Давно я не видела их в таком количестве. И, честно говоря, не могла бы даже подумать, что в нашем городе есть место, где можно спрятаться от вездесущей цивилизации и просто смотреть на звезды.
— Ну, рассказывай, как твоя мама? Как ты?
— С мамой все нормально, по крайней мере, пока, — ответила я, снова почувствовав противный ком в горле.
— Тебя отпустили?
— Ну а как я, по-твоему, оказалась здесь? Отпустили, но на время. Попрощаться.
— Ты куда-то уезжаешь?
— Да, — ответила я, хоть это и было ложью. В последние дни свыклась с ней, как с родной. Только ложь и годилась в ответ на все происходящее. К тому же, может оно и лучше – сказать, что я уезжаю.
— Куда? – спросил Илья.
— Не знаю пока. Мне приказали сменить округ и город, иначе посадят, — снова солгала я. — Да и оставаться здесь все равно не смогу. Страшно… и незачем.
Илья понимающе качал головой. Но, похоже, не удивился и не расстроился. Наверное, просто все это ему было не нужно. Пора прощаться.
— Надеюсь, у тебя не было серьезных проблем из-за меня? Вопрос, конечно, риторический, но все же…
— Все нормально. На учет поставили, но это мелочи.
— Почему ты не сказал, что не знаешь меня? Сказал бы, что я угрожала пистолетом.
— Ага, моим пистолетом, с моими отпечатками пальцев, — улыбнулся Илья. – Да ладно, забудь, все нормально.
Мы на минуту замолчали. Я чувствовала себя ужасно виноватой, но не хотела уходить из этого уголка вселенной, где темно и спокойно.
— Мне пора, — наконец решилась я. — Прости, что все так вышло. Честное слово, если бы я знала…
— Не надо просить прощения, — перебил меня Илья, — на все воля Божья. Надеюсь, что хоть чем-то помог тебе.
— Спасибо, — ответила я. — Ты вообще единственный, кто вот так сразу согласился помочь, да еще в таком деле.
Я поднялась с лавки и направилась к воротам, где меня уже заждался Феликс. Илья шел рядом.
— Как обоснуешься где-нибудь, дай знать, — он протянул мне маленькую книжицу. — Там, на обороте мои координаты. Обещай, что позвонишь или хотя бы напишешь.
Я взяла книгу – красивый кожаный переплет, золотое теснение. На обложке изящными тонкими буквами было выведено: «От Матфея святое благовествование».
— Пусть эта книга будет всегда с тобой.
Илья довел меня до самых ворот, три раза перекрестил, как это делала моя мама, попрощался и, не оглядываясь, быстро пошел в церковь. Его силуэт в последний раз мелькнул на ступеньках, потом в свете распахнутых дверей и скрылся.