Анафема
Шрифт:
– Да.
– Он стиснул челюсти, все больше раздражаясь ее вопросами.
– Кто наложил на вас это проклятие?
– Бывший маг короля. Кадаврос.
То, как она сдвинулась на стуле, заставило Зевандера задуматься, не вызвало ли это имя у нее неприятные ассоциации.
– И вы были порабощены из-за этого проклятия, верно?
– Да.
– Это добрый король Сагарин освободил вас и сделал одним из своих элитных Леталиш.
Зевандер потратил годы, чтобы только те, кто был в шаге от смерти от его рук, знали об этом. И никто другой,
– Да.
– Он поручил тебе убить Долиона Гевариса?
– Да.
– И ты выполнил эту просьбу?
– Выполнил.
– Яд забурлил в его желудке, поднимаясь, как будто хотел вырваться через рот, но Зевандер проглотил его.
– Вы абсолютно уверены, что Долион мертв?
– Да.
– На этот раз в груди поднялось еще одно бульканье, и Леталиш дышал через нос, чтобы сдержать его.
– Как вы избавились от него?
– Моим мечом.
Его охватил холодный пот, руки задрожали на бедрах, где он их положил под столом.
– Ты знал, что он пытался собрать кровавые камни?
– Нет.
Сжатие в груди расширилось за ребрами, и Зевандер сделал несколько глубоких вдохов через нос.
— Ты абсолютно ничего не знаешь об этих камнях?
— Ничего. Кислота поднялась ему в горло, и Зевандер схватился за стул, сглотнув токсин обратно.
– Охранник, который упомянул ваше имя... вы его знаете?
– Да.
– На этот раз Зевандер ответил честно, не желая рисковать рвотой, которую он с таким трудом сдерживал в тот момент.
– Откуда?
– Видел его в таверне раз или два.
– Глубокая, мучительная спазма скрутила его внутренности, руки задрожали, а кишки забурлили в хаосе.
Тем не менее, невыносимая мегера продолжала задавать вопросы.
– И почему, по-твоему, он упомянул твое имя в связи с пропавшими стражниками?
– Не думаю, что я ему особо нравился.
– На этот раз ничего не последовало, и Зевандер был за это благодарен.
– Ты убил стражников?
Черт.
– Нет.
– Острая колющая боль вызвала еще одну волну кислоты, поднявшуюся в его горле. Зевандер напрягся и вцепился в подлокотники кресла, глаза почти наполнились слезами. Наверняка его лицо побледнело. К счастью, это не было чем-то необычным для нилмирта — даже для тех, кто говорил правду.
– Интересно.
– Она откинулась на спинку кресла, провела языком по губам и постучала ногтем по столу.
– Вы знаете, что могло оставить ауру в Бонсгарде?
– Хватит. Он не провидец, клянусь богами. Что это за вопрос?
– Король сделал еще один глоток вина и с явным раздражением шлепнул кубок о стол.
– Он достаточно ответил на ваши вопросы. Долион мертв. Возможно, вам стоит поработать над своими навыками распознавания аур.
Магистр Акмириос выпрямился в кресле, и даже после оскорбления короля взгляд женщины не дрогнул, она продолжала смотреть на Зевандера.
– Прошу прощения, Ваше Величество, но навыки Меланты не имеют себе равных. Она исключительна.
– Хорошо. Возможно, она сможет применить их и выследить настоящего виновника всего этого. Вы подвергли Зевандера
– Да, Ваше Величество, — ответили все трое в унисон.
– Хорошо. Прошу вас покинуть комнату.
Все трое встали и почтительно поклонились королю, а Зевандер, чтобы не упасть, уперся рукой в стол.
– Не ты, Зевандер. Я хочу, чтобы ты остался на минутку.
– Как пожелаете.
– Обычно мысль о более длительной встрече заставляла Леталиша внутренне стонать, но Зевандер был благодарен за возможность посидеть и передохнуть еще минутку.
Когда остальные наконец вышли из комнаты, король покачал головой.
– Приношу свои искренние извинения. Я не хотел оскорбить вашу лояльность. Я просто хотел убедиться в вашей честности, особенно в отношении этой новой ученицы. Насколько я понимаю, она должна в какой-то момент занять место Магистра.
— Откуда она родом?
— Судя по всему, с севера. Как вы знаете, я никогда не был склонен допускать женщин на заседания моего совета, но Акмириос очень высоко о ней отзывается. Хотя, должен сказать, я не впечатлен, — сказал король, проведя пальцем по краю кубка, прежде чем сделать еще один глоток.
Зевандер проглотил еще одну долю кислоты и прочистил горло.
Король Сагаерин махнул рукой, давая понять, что беседа окончена, и поднялся со стула.
– Церемония становления принцессы Кализы состоится через две недели, и от меня ожидают, что я открою замок для множества гостей. Я ненавижу эти светские мероприятия, но каким королем я был бы, если бы лишил свою дочь права на становление?
Когда девочки достигали возраста деторождения, примерно семнадцати лет, устраивалась церемония становления, и молодые мужчины сражались за право лишить их девственности. Иногда союз заканчивался браком, но чаще всего это был просто обряд посвящения в честь богини плодородия, которая, по иронии судьбы, была изнасилована и ограблена в юном возрасте. Зевандер давно считал это жестоким обычаем, особенно после того, как Рикайя прошла через него. Она плакала несколько дней после этого, но считалось, что девственность приносит несчастье и приводит к упадку рода.
– Я хочу, чтобы все Леталиш присутствовали. Ожидается прибытие соласионов. Такие жестокие люди, все они.
Само упоминание о них действовало ему на нервы.
– Ты приглашаешь соласионов?
– Не по собственному желанию. Я нахожу их отвратительными, но это вопрос социального этикета.
– Он помахал рукой, призывая виночерпия, и когда паренек поставил перед Зевандером второй кубок, тот вежливо отказался.
– Я присутствовал на церемонии посвящения их принцессы много лет назад, и было бы оскорблением, если бы я отказался от ответного приглашения короля Джерета. Я хотел бы, чтобы ты и твои люди присматривали за Дорджаном и Кализой. Убедитесь, что не будет никаких осложнений.
– Он посмотрел на Зевандера.
– Но присматривай за Дорджаном больше всего.