Амулет смерти
Шрифт:
Борис пояснил, обращаясь к сестре:
– Иностранцы находят особый шарм в обращении на «вы». Оно не только кажется им изысканным, но и свидетельствует о высоком уровне знания нашего родного языка.
Из кухни вышла мать с большим тортом в полных руках. На торте красовалась надпись из крема: «20 лет». Торчали разноцветные свечки. Кофи был в восторге от этого обычая и немедленно пересчитал свечки.
– Двадцать?
Его подвижное черное лицо приняло такой вид, будто он ожидал другого результата.
– Ой! –
Василий Кондратьев встряхнул сединами. Ну ее к чертовой матери, эту Африку. И так уже в голове крутится: «Как молоды мы были, как искренне любили, как верили в себя!» И не только первый тайм отыграли, а, пожалуй, и второй идет к концу.
– Ну, сынок, давай, покажи свою силу, – пророкотал хозяин.
Борис привстал, поднатужился, надул щеки и выдал все, что мог, из своих легких.
Огоньки дернулись и поумирали.
– Здоров, здоров! – захлопала в ладоши Катя. – Давай режь, ужасно попробовать хочется! Торт твой, ты должен резать и всех угощать.
Хозяин откупорил очередную бутылку «Советского шампанского». Полусладкого, наиболее любимого всем советским народом…
– О, склероз! – закричал вдруг Кофи и подпрыгнул на стуле. – О, идиот!
В подтверждение собственного идиотства он похлопал себя по лбу, выскочил из-за стола и кинулся к оставленному в прихожей яркому пластиковому пакету.
– Ты на своем французском небось и близко не знаешь, как будет «склероз», а? – спросил Борис у отца. – Честно говоря, и я по-английски не знаю.
– Да что этот вузовский английский, – махнула рукой мать. – Чтобы изучить язык, нужно жить в стране этого языка.
– Как Кофи, – вставила Катя.
"Или как я, – усмехнулся про себя Кондратьев-старший. – А еще лучше, как мои желудки. Их словарь состоял из фраз «Положить оружие» и «Руки за голову».
– Вот! – Кофи вернулся, вертя чем-то в руке. – Вот он! Я же совсем забыл. Борька, дружище, извини. Я совсем забыл о подарке. Как это по-русски?.. А! Разрешите вручить вам, уважаемый Борис, это скромное изделие одной азиатской страны!
Борис встал и двумя руками принял желтую коробочку. Фотоаппарат «Кодак»!
– Ничего себе! – прошептал он. – Ну, ты даешь… Огромное спасибо. Но эта штука стоит, должно быть, кучу денег?
– «Кодак» – английская фирма, – заявила Катя. – А Англия находится в Европе, а не в Азии. Я это точно знаю.
Кофи был очень доволен, что вручил подарок в присутствии рыжей красавицы.
Он хвалил себя за забывчивость. За четыре года в России среди его знакомых не было таких потрясающих девушек.
Если хозяин дома от такого дара слегка смутился, то хозяйка и вовсе онемела.
В ее представлении товары известных марок должны были стоить баснословных денег.
Кондратьев-младший тем временем с напряженным вниманием изучал желтую коробочку.
– Нашел! – завопил он наконец. –
Сразу все стало просто. Ах, Китай… Это почти Россия. Катя выбралась из-за стола и потребовала, чтобы ей позволили произвести первый снимок. Она выхватила аппарат из рук именинника:
– Ой, а куда нажимать?
– Я и сам толком не знаю, – сказал молодой житель Бенина.
Склонив головы к китайскому «Кодаку», они обнаружили единственную кнопку. Больше нажимать было попросту не на что.
– Ну давай, мне все понятно.
Кофи с сожалением отстранился от благоухающей белой девушки с пальмовыми листьями вместо ресниц и с такими бедрами, какие появляются у его одноплеменниц после третьих родов.
– Только в объектив не смотрите, а то глаза выйдут розовыми от вспышки, – посоветовал Василий Константинович. – Видел я уже снимки, сделанные этими мыльницами.
– Мыльницами? – непонимающе уточнил Кофи, устраиваясь перед крохотным объективом.
Борис положил руку ему на плечо:
– Вот видишь, это новое значение слова «мыльница». Я о нем тоже не подозревал.
– А! – догадался Кофи. – Этот аппарат размером с мыльницу и открывается похоже, да?
– Точно, – кивнул старший Кондратьев, радуясь сообразительности молодых людей. – Профессиональные фотографы называют мыльницами маленькие бытовые камеры.
– Все это ерунда, – решительно заявила вдруг Катя и прекратила целиться в объектив. – Я знаю, что надо делать. Я вспомнила. Меня как-то раз так фотографировали. Аппарат надо перевернуть вспышкой вниз. Тогда можно смотреть в объектив сколько угодно. Никаких красных глаз!
Она и впрямь повернула фотоаппарат так, что вспышка и кнопка очутились внизу.
– Ну давай уже. Не томи, – жалобно попросил брат.
Комнату еще заливал с улицы вечерний солнечный свет, но вспышка все равно показалась ослепительной.
– Еще разок, – подсказал отец. – Может, кто моргнул. Или начало пленки засвечено… От теперь порядок. Теперь джентльмены выпивают и закусывают.
– А дамы что теперь делают? – спросила Катя, усаживаясь на свое место.
Ей ответила мать:
– А дамы, Катенька, наливают и жрать готовят.
Хохоча вместе со всеми, гость поднялся. В голове шумело «Советское шампанское». «Достаточно. Все-таки первый визит, – уговаривал сам себя Кофи, хотя уходить очень не хотелось. – Мое присутствие сковывает старших, пусть побудут одни. День рождения – семейный праздник».
– Спасибо большое… Как это по-русски? А, вот: извините, но я вынужден вас покинуть. Спасибо за приятное время.
Все, кроме Кати, поднялись следом и стали наперебой уговаривать гостя остаться. Кофи был непреклонен. Он вежливо улыбался и мотал головой. Он знал, что принципиальные мужчины нравятся женщинам. Как это по-русски? «Уходя – уходи!»