Амулет смерти
Шрифт:
– Товарищ капитан, тут морда хазарская передает! – с радостным криком влетел в кабинет сержант Агеев.
– Что-то ты совсем распустился, Агеев, – зло сказал капитан. – Я не пахан, и вы не воры, чтобы кликухи друг другу клеить.
– Виноват, товарищ капитан! Радист Гуревич только что передал из порта: прибыла техника.
«Слава Солнечному богу! – совсем подагомейски подумал Кондратьев. – С бэтээрами мы все дыры заткнем. Их можно расставить пустыми. Ни одна черная рожа не сунется… И выборы проводить с бэтээрами –
– Старшину роты ко мне, – приказал капитан, чувствуя, как светлеет его собственное лицо.
Когда через минуту перед ним вырос прапорщик Иванов, капитан скомандовал:
– Гони, Серега, в порт. Свяжись сперва с этой мордой хазарской… тьфу, черт, с радистом Гуревичем. Уточни, сколько пришло машин. Возьми бойцов по числу бэтээров. Прямо во время разгрузки начинайте пробовать двигатели. Поезжай на нашем полицейском фургоне – обратно с его мигалками колонну легче будет привести… Я позже подъеду, у меня тут выборы, понимаешь.
– Есть, – промямлил Иванов. – Если машины пришли в таком состоянии, как в Союзе, мне эти мигалки не скоро понадобятся. И ты сможешь не спеша заниматься выборами.
– Да ты что, Серега! – Кондратьев даже замахал руками. – Это же экспортное исполнение! Даже баки заправлены. Только ключи зажигания и пулеметные затворы заберешь у сопровождающего… Давай двигай, не тяни резину.
В порту царило привычное оживление.
Привычным оно стало, едва Кремль убедился в прочности режима Соцпартии. Одно за другим в Порто-Ново швартовались советские суда. Токарные и фрезерные станки, автомобили производства ЗИЛа и ГАЗа, макароны, сахар, аспирин, анилиновые красители, детское питание – Дагомея импортировала все подряд.
В обратный путь все суда уходили с одинаковыми бочками. В них бултыхалось пальмовое масло – единственная статья экспорта.
Такое количество этого продукта не мог усвоить даже Советский Союз, поэтому корабли брали курс на «третьи страны».
Чтобы хоть что-то выручить за эту дрянь.
Выпрыгнув из кабины синего фургона, Иванов приказал бойцам глаз не спускать с черных стропальщиков и крановщиков.
– Можете предупредить, что за испорченную при разгрузке технику будем расстреливать на месте, – посоветовал прапорщик.
И взбежал по трапу на океанский сухогруз «Октябрьская революция». Скоро его радушно принимал в своей каюте первый помощник капитана.
– Михаил, – протянул руку помощник капитана. – Разреши, браток, от имени «Октябрьской революции» поздравить тебя с совершением Декабрьской!
На столике молниеносно возникла бутылка.
– Азербайджанский? – уточнил Иванов, предвкушая. – А мы тут, кроме спирта, и не видим ничего.
– Держи. Ну, будем. За вашу и нашу победу!
Моряк опрокинул в себя коньяк и, вспомнив о закуске, стал доставать из шкафчика шоколад, лимон, сыр.
«Какой-то он суетливый, – подумал
Моряк поспешил налить еще, а затем – без передыха – и в третий раз.
– Мы с тобой про ключи с затворами не забудем? – засмеялся Иванов, зажевывая.
– Может, ты и забудешь, – моряк поднял палец. – Морской волк в любом состоянии помнит о деле.
От такой наглости прапорщик растерялся. Какой-то гражданский пеликан поставил под сомнение его способности. Нанесено оскорбление всей роте и всей бригаде спецназа Ленинградского отдельного военного округа.
– Ладно, друг Миша. Мне больше не наливай. А то здесь вытрезвителей нету.
Гони, что должен, и – оревуар. Спасибо за коньяк.
Помощник капитана понял, что дал маху.
– Да не горячись ты, Серега. Извини.
Привык, что сухопутные быстро с ног валятся. Со спецназом не каждый день общаюсь, вот и ляпнул. Давай еще по одной.
Прапорщик взял рюмку и сказал:
– Тебе выпить тут не с кем, что ли?
Моряк опустил глаза и задумчиво молвил:
– Да не в том дело. Разговор у меня к тебе. С коньяком, думаю, легче пойдет.
С этими словами он протянул прапорщику удостоверение. Еще не взглянув, Иванов понял, что обложка будет красной, а посреди обложки будет красоваться щит и меч.
Так и вышло: «Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР. Лысенков Михаил Владимирович, майор».
Иванов выпил коньяк, стал «смирно» и рявкнул:
– Слушаю вас, товарищ майор!
– Сергей, я тебя очень прошу, оставь этот казарменный тон. Давай просто поговорим, – помощник капитана жестом предложил сесть. – Поговорим на равных.
Родина у нас общая, цели общие. Надо лишь иногда советоваться друг с другом, помогать друг другу.
Прапорщик с тоской посмотрел в иллюминатор. Далеко внизу стояли его ребята. В белом дагомейском небе плыл по воздуху зачехленный БТР. Сказал:
– Но я правда тебя слушаю, Михаил.
– Хорошо. Сережа, давай вспомним вместе тот день, когда ты проучил несколько черномазых. Мы сейчас как раз напротив набережной, где это произошло.
Иванова прошиб холодный пот. Откуда они знают?
– Чем я могу быть полезен, если вы и так все знаете?
– Мы знаем только то, что рассказывал капитан Кондратьев. Мол, прапорщик Иванов решил покуражиться и отдубасил девять черных парней так, что трое попали в больницу.
"Не мог Васька такого наговорить, – усмехнулся про себя прапорщик. – Это могли сказать только сами негритосы.
Странно другое. Странно, что Васька ни словом об интересе к этому делу не обмолвился".
– Не мог командир такого сказать, – не отводя взгляда, произнес Иванов. – Когда на тебя наваливаются девять рыл и один нож, уже думаешь не столько об их здоровье, сколько о своем.