Амадора. Та, что любит...

Феррейра Ана

Густаву тоже был глубоким знатоком всех моих дырочек. Он знал каждое местечко, прикосновение к которому доводило меня до экстаза, до исступления… И так — ежедневно.

Спустя два года ему вздумалось ревновать и подозревать меня. Все мужчины стали в его глазах моими потенциальными любовниками, подруги мои казались ему бесстыдницами и вертихвостками, а в гостях я, по его мнению, только и делала, что флиртовала… и я чувствовала себя все более скованной, неуверенной, загнанной… Я стирала, гладила, готовила, ухаживала за цветами, смотрела телесериалы, записывала кулинарные рецепты

из передачи для женщин… хоть я и сделалась образцовой домашней хозяйкой, ревность Густаву становилась все болезненнее. Он подозревал портье, сторожа, водопроводчика, электрика… Я знала, что это необузданное чувство не имеет ничего общего с любовью — хотя бы уже потому, что целовались мы все меньше, предварительные ласки становились все привычнее и скучнее, а сексом мы занимались от силы раз в две недели. Во время наших нечастых соитий я чувствовала, что мысленно он пребывает где угодно, только не в нашей комнате, и воображает себе любую женщину, только не меня. Тогда кого же? Я решила разузнать. На другой день я тайком пошла следом за ним…

Небольшой четырехэтажный дом. Он позвонил, ему открыли. Тысяча противоречивых мыслей промелькнули у меня в голове. Надо было что‑то делать, но что? Ворваться в дом? Закричать? Бросить камень в окно? Нет! Сделаем иначе. Узнаем, не сдается ли квартира. На домофоне оказалась кнопка с надписью «Консьерж». Я позвонила. Он открыл.

— Скажите, пожалуйста, не сдается ли у вас квартира?

— Двадцать второй номер. Третий этаж.

— Окнами на улицу?

— Нет, во двор. Там, правда, пыльновато…

— Сколько там комнат?

— Две. Вот вам ключ.

— Сколько стоит?

— Узнайте в агентстве недвижимости.

— Теперь вот еще что… А с окнами на улицу нет?

— Нет. Только эта.

— Третий этаж?

— Да. Там шкафчик есть на кухне.

Я увернулась, чтобы он не увязался за мной.

— Ключ потом вернете.

— Конечно… Спасибо.

Консьерж скрылся за узкой дверцей, а я пошла вверх по лестнице со смешанным чувством страха и любопытства, силясь представить свою соперницу. Прежде чем вставить ключ в замочную скважину двадцать второй квартиры, я прислушалась. Из соседних квартир доносилась только музыка да звяканье кастрюль.

Войдя в пустую квартиру, я сразу отправилась на балкон. Если бы я не бросила курить, то теперь бы точно закурила, чтобы скоротать время… Он явно подозревал, что я занимаюсь теми же делами, что и он — оттого‑то и ревнует. Глядя на меня, он как будто смотрел в зеркало: знал, что изменить — не просто так…

Я повернула голову влево и посмотрела на соседний балкон. Там рыжая толстуха кормила зеленого попугая, а тот все повторял: «Попка дурак!»

Я посмотрела наверх. Этажом выше на балконе справа какая‑то блондинка задергивала занавеску… Наверняка она! Блондинка! Ощутив жгучую ненависть ко всем блондинкам на планете, я вышла из квартиры и поднялась на следующий этаж.

Судя по расположению балкона, она жила в тридцать второй квартире. Я ясно услышала эротический вокализ. Дернула за дверную ручку. Заперто. Я позвонила. Через несколько секунд блондинка отворила.

Я

ворвалась в квартиру и помчалась прямо в спальню. Передо мной предстал голый мужчина. Но это был не мой муж!

— Извините, я, кажется, ошиблась дверью…

— Иди сюда, Кабри!

Сзади подошла блондинка и обхватила ладонями мою грудь.

— Кабри! Вот так сюрприз!

— Ах ты, сладенькая… Смотри, Самсон, какие у нее сисечки.

— Вы что, с ума сошли? Я же говорю, что ошиблась дверью!!!

— Раз уж ты зашла, красотка, так расслабься. Тебе будет очень хорошо… Раздевайся.

— Вы меня не поняли!

— Да не парься ты, тут и понимать нечего…

И блондинка принялась целовать мне шею, а ее дружок — снимать с меня блузку. Не успела я опомниться, как оказалась безо всего в объятиях этой парочки.

— Я ошиблась квартирой!

— Как от нее приятно пахнет!

— Ага… Ну прямо кошка мартовская…

— Кабри, полижи‑ка ей киску…

Я махнула рукой и представила им делать со мной все, что заблагорассудится… Он вошел в меня с ее помощью. В это время она меня целовала, сосала мне грудь и вовсю работала пальцами… Как это они всё знали! Я возненавидела себя за то, что мне это приятно… Интересно, Густаву тоже этим занимается? Он бы и представить себе не мог, какое это было бы для меня наслаждение!

— Сколько ты ей заплатишь, Кабри?

— Ты ее снял, ты и плати…

— Это не я…

— Сколько раз вам говорить: я ошиблась квартирой, никто меня не звал.

— Да ну?!

— Я сюда вошла вслед за мужем. Хотела его застукать на месте преступления.

— Твой муж сюда зашел?!

— Да.

— Ну, мало ли с кем он может быть…

— Тут не меньше тридцати девочек живет…

— То есть как это?

— Почти весь дом ими заселен, красотка.

— Это, можно сказать, дом любви.

— Значит, Густаву спит с проституткой?

— Да вроде того…

— Нормально! А мы подумали — ты тоже из них…

— Перестань.

— Лучше, красотка, если он предпочитает профессионалку. Проблем меньше…

— Тебе понравилось?

— Королевское наслаждение!

— Мне пора идти!

— На, возьми денежку.

Парень протянул мне две бумажки по пятьдесят реалов.

— Я не шлюха!

— Возьми, возьми…

— Будь я шлюхой, заработала бы больше…

— Здесь больше вряд ли заработаешь.

— Вон оно что! Значит, этот подонок тут за сотню может развлекаться сколько влезет?!

— Да, моя лапочка! Может за сотню, может за полсотни, а то и за десятку…

— А есть и за тысячу, и за пять тысяч… Те девочки, что внесены в каталог, дороже берут.

— Доступный секс.

— Правда?

— Денежку‑то возьми.

— Не хочу. Быть шлюхой — не мое призвание. Я не профессионалка.

— Но очень талантливая!

— Дождись своего кобелька на улице. Время обеденное. Все торопятся закончить свои дела… Может, еще застанешь своего мерзавца. Всыпать бы ему по первое число, раз он такую красавицу не ценит.

— Не говори так, Кабри…

— У тебя совсем другое дело, Самсон. Жена‑то у тебя мало того, что дура, а еще и уродина к тому же.