Амадора. Та, что любит...

Феррейра Ана

— Ну, ты прямо героиня!

— Да, я не раззява…

Он хохочет, а я волнуюсь, и у меня ком в горле.

— Как смешно!

— А мне

плакать охота.

— Не плачь, любимая!

— Мне не сдержаться…

— Не плачь! А вот я с тебя трусики сниму…

Он щекочет мне живот и снимает ворованные трусики. Любимый! Целует меня, как бывало, а когда входит в меня, все семь цветов радуги переливаются перед моими глазами. Желанный! Я вспомнила живописнейшее соитие морских улиток, которое показывали в фильме «Микрокосм». Незабываемо! У меня этот фильм есть на кассете и на DVD. Они соединяются в эротическом танце и сплетаются в изящных движениях, полностью сливаясь и растворяясь друг в друге… Красиво.

Я прижимаюсь к Луису и отдаюсь тайным желаниям вожделеющих, безумству запретных

любовников и памяти о платонической любви. Сажусь на фаллос — и вместо слов с языка у меня срываются нечленораздельные звуки, словно при вавилонском столпотворении. Любовь! Бедра мои движутся под музыку. Мы покрываемся потом, а вместе с нами — и окна Гранд‑Отеля. Я, влюбленная одалиска, пляшущая до изнеможения перед султаном, и мое светило, не сходящее с орбиты, измышляет наше священное соитие, и наши толчки всё жарче, а я едва жива от наслаждения…

Новое начало незавершенной истории, которую Бог отложил на время, чтобы потом она вышла на свет Божий… Мы с Луисом, по милости Творца и по Его неизреченному Промыслу — и центр Вселенной, и средоточие моих разрозненных мыслей.

Но я, кажется, заболталась.

Вздыхаю.

Утро вечера мудренее.