Алпамыш
Шрифт:
— Скачет конь в ущельи — на вершинах гром.
Стонет богатырь, израненный копьем.
С Бабахан-горы сорокадневный путь, —
С Бабахан-горы байгу мы поведем.
Тот, о ком я буду небеса молить,
Кто меня заставит бусы слез пролить,
Кто коня заставит в поднебесьи плыть,
Вольные крыла сокольи распластав,
Всех
Тот батыр и должен награжденным быть,
Должен он супругом мне сужденным быть…
Тот, кто зная, сколько лет его прождав,
Мучилась я здесь, жестоко пострадав,
Кто, в пути невзгод немало испытав,
Из дали далекой прискакал за мной, —
Тот батыр меня возьмет своей женой…
Кто на состязаньях — ловок, сильнорук,
Круто лук согнув, не переломит лук,
Тот искусный лучник будет мне супруг!..
Тот, кто из ружья за тысячу шагов
Попадет в теньгу, всех посрамив врагов,
Меткий тот стрелок — тот сокол меж стрелков —
Будет мне супругом, если он таков…
Кто ко мне любовью-ревностью горя,
Выйдет на майдан — и, не бахвалясь зря,
Одолеет всех соперников своих,
Доблесть доказав и мощь богатыря, —
Только тот достоин мужем стать моим…
Пусть мои условья знает мой тюря,
Пусть коня готовит мой султан Хаким.
Так и калмык
а
м ты передай своим.
Мною всем условья равные даны, —
Нет на мне теперь ни перед кем вины.
[21]
Выслушав такие слова Барчин, Караджан так си ответил:
— Э, хорошо ты придумала! Если бы сразу ухватилась ты за полу Алпамыша, пожалуй, немало бы несчастий вышло. Действительно, в этом деле ты была прозорлива. Хвала тебе!..
Сказав так, сел Караджан на коня — поехал в обратный путь. Встречаются ему по дороге девяносто без одного батыров калмыцких. Самый могучий из них — Кокальдаш-батыр спрашивает:
— Откуда едешь, Караджан?
— Еду я, — отвечает ему Караджан, — от узбекской девушки.
— Срок, ею назначенный, кончился. Каков теперь ее ответ? — спрашивает Кокальдаш.
— Слова ее таковы, — говорит Караджан: «Устрою, говорит, байгу, и за того батыра замуж выйду, чей конь всех других коней
Говорит тогда Кокальдаш Караджану:
— Сердце узбечки ко мне склонно. Байга будет, — всех обгоню: ничей конь не равен коню моему. Состязанье будет на метанье стрел, — мой лук самый крепкий, — цел останется. За пятьсот шагов попадаю в теньгу, — старательней прицелюсь — попаду и за тысячу. Рука против меня у всех слаба, — в борьбе всех поборю. Взять Ай-Барчин мне одному судьба… А откуда, скажи, ты эту клячу достал?
— Из страны Конграт, — отвечает Караджан, — друг мой Алпамыш приехал. Это — его конь.
— Алпамыш приехал?! — заорал Кокальдаш.
— Да, приехал сюда.
— Э, если так, то он дурак! — рассмеялся Кокальдаш. — На таком коне собирается он невесту увезти!..
Был при Кокальдаше сынчи, по прозвишу Куса-сынчи. Призвал его Кокальдаш, — говорит:
— Осмотри-ка узбекского коня, — что скажешь о нем? — Осмотрел сынчи Байчибара, обмерил его: вышло у коня от хвоста до ушей девяносто шесть четвертей, а в обхват груди — шестьдесят три четверти. Погладил сынчи Байчибара по крупу, к ноздрям его приставил трубку подзорную, внутрь заглянул, — грудь осмотрел: меж передних ног на груди Байчибара незаметно сложенные крылья оказались — каждое в три с половиной аршина.
— Ну, каков конь узбекский? — спрашивает Кокальдаш. Отвечает сынчи:
— Конь узбекский таков, что к узбекской девушке и не сворачивай.
— Правду говори! — приказал ему грозно Кокальдаш.
— А вот тебе и правда! — сказал сынчи и стал расхваливать Байчибара:
— Из отборного отобран табуна,
Как алмаз — копыта, маралья спина.
Быть ему цена безмерная должна.
Этот конь таков, оказывается:
В боевые дни врагов он удивит,
Кто на нем сидит, тот всех опередит.
Два крыла в своих подмышках он таит, —
Знай, что в три аршина каждое крыло,
Даже с половиной! И, как снег, бело.
Истинный тулпар, оказывается!..
Родился чубаро-серой масти он, —
С виду неказист, а как силен, смышлен!
Знаю: седоку доставит счастье он!
Сбруя — так и блещет медным жаром блях.
По небу парить он может на крылах,
Быстролетных птиц обгонит в облаках.
В гору хоть пустить, в равнину хоть его, —
Беспорочна всюду иноходь его…
Лучше состязанья с ним не начинай, —
Не добудешь ты узбечку Барчин-ай.
Конь узбекский, — правду ты о нем узнай, —
Истинный тулпар, оказывается!