Алпамыш
Шрифт:
Мы ему сердечно послужить хотим.
Прибыл Караджан, как сват, к Барчин-аим:
Если дяди-бия сын тебе желан,
Значит, так ему и скажет Караджан…
Барчин, желая испытать Караджана, так ему опять сказала:
Радужным наряд мой изумрудный был,
Шахом Алпамыш в своем народе был…
Да зачахнет новый друг
Сердцу моему он неугоден был!
Я тебе скажу, что он уродлив был:
Сероглаз, а станом он нескладен был…
Если хочешь знать, — батыр Караджанбек —
Сердцу моему желанный человек…
Я ношу парчу, ношу я шелк цветной,
Перед божьей волей стан склоняю свой.
Знай, что я живу лишь думою одной:
Если я к тебе в садовницы пойду,
Сколько роз в твоем я соберу саду!
Караджан-батыр прославлен всей страной, —
Караджану стать согласна я женой.
Никакой герой не нужен мне иной.
Женихов других тебе хвалить к чему?
Каждого со мной тебе сводить к чему?
Самого себя тебе двоить к чему?
Сердцем я клонюсь к тебе лишь одному, —
Так и передай ты другу своему.
Мужем и женою здесь, в краю твоем
Мы с тобой в любви, в согласьи заживем,
Будем хорошо хозяйствовать вдвоем,
Срок придет — украсим детками свой дом…
Мы желаем только вас, Караджанбек, —
Вот вам слово наше: ваша я навек!..
Такие слова услышав, Караджан сказал:
— Оставь меня! Бессовестно ты говоришь. Прибыл Алпамыш сюда, столько ради тебя испытав невзгод, своего коня измучив. Может ли он вернуться ни с чем, — осрамиться перед народом своим? Если же тебе калмыки нравятся, — кроме меня, еще девяносто без одного у нас батыров есть. Любому из них честь окажешь, а меня оставь…
Так сказал Караджан, сердечно огорчась. Исчезли приятные мечты его. Повернул он голову коня, выехал на дорогу — отправился в обратный путь.
Пожалела Барчин о сказанном, бросилась за Караджаном, — такие сказала слова:
— Если Алпамыш меня не разлюбил,
Знай, что он мне дорог так же, как и был!
Слез поток меня, как видно, ослепил, —
Низкое с высоким путает мой взгляд.
Может стать обидным слово невпопад.
Что
Я ведь разговор вела с тобой, шутя.
Где же разум твой, друг моего тюри?
Слова моего ему не повтори,
Бедного его не напугай, смотри,
Шуткою моей — беды не натвори!
Ничего об этом пусть не знает он,
Чтобы подозреньем не был угнетен!
Сердца моего услышь печальный стон:
Повернуть Чибара я прошу ко мне, —
Позабочусь я о вас и о коне,
Мной теперь довольны будете вполне.
Расспрошу я вас о том, кого ждала.
Ведь о вашей дружбе знать я не могла, —
Если б знала ваши меж собой дела,
Сразу бы ответ желанный вам дала.
Что сказала раньше, я сказала зря.
Гели прибыл он, мой Алпамыш-тюря,
За известье это вас благодаря,
Очень вас прошу коня поворотить,
Душу нам своим рассказом усладить.
Ждали мы — дождались радостного дня!
Бек мой, Караджан, послушайте меня:
Девушкам моим прошу вручить коня.
Как-никак — с такой красавицей, как я,
Караджан-батыр любезным должен быть.
Раз я так прошу, вам надо уступить, —
Не хочу я в глупом положеньи быть…
Караджан повернул коня и важно подъехал. Коня под уздцы взяв, Ай-Барчин приветливо встретила Караджана, как дорогого гостя, мягкие одежды ему подстелила, барашка зарезала, наварила мяса и шурпы. Сваренное мясо наложила в карсан, — принесла — поставила перед Караджаном. Сидел Караджан, мясо жирного шестимесячного барашка пожевывая, обсосанные косточки выплевывая. Поел-поел, потом говорит:
— Ну, вот, Барчин, Алпамыш твой приехал, отсрочка, тобой испрошенная, кончилась. Что скажешь?
Сказала Барчин:
— Приехал — так приехал. Что же мне — за полы его ухватиться и на весь свет кричать: «Алпамыш приехал!» Калмыцкие батыры, шестимесячную отсрочку мне предоставив, — тоже ведь ждали, страстью томясь, и приняли мои условья в надежде, что каждый пустит на майдан коня своего, а тот получит меня, чей конь всех других обгонит. Народу, значит, не будет обиды: кто победит, тот и женится на мне. А всех моих условий — четыре. Алпамыш их выполнит — я ему жена, выполнит калмык, — я суждена калмыку. Слово свое сдержать я обязана. Так и передай сыну дяди моего.