Алиби-клуб

Хоуг Тэми

– Твой завтрак готов. Я не варю хорошую еду, поэтому можешь воротить нос как мистер «Скажите, пожалуйста» и отправить ее в помойное ведро! Иди и ешь!

– Ты! – Она ткнула в меня пальцем, как дядюшка Сэм с вербовочного плаката. – Иди и ешь. Ты слишком тощая. Что с тобой такое, ты что, не кушаешь?

Квинт закатил глаза:

– Сими. Моя экономка.

– Я думала, ты говорил, что дьявол тебя пока не поймал.

Он отрывисто рассмеялся и зашелся в очередной приступе кашля.

Под взором Сими я давилась

ее жирным варевом из риса, лука, острого перца и сосисок, а, когда она иногда отвлекалась от меня, кормила с руки сидящего под столом джек-рассел-терьера.

– Я все вижу, – рявкнула Сими, стоя лицом к плите. – Ты кормишь пса, у него будут газы. Собираешься остаться и нюхать его пуканье, мисси?

– О, да будет тебе, женщина, – проворчал Квинт. – Тебе в церковь не надо сходить?

– Надо, чтобы помолиться о твоей душе! – заорала она в ответ.

– Какого черта ты хочешь отправить меня на небеса? – спросил он. – Ведь тебя там не будет.

Я сунула собаке под стол еще одну пригоршню еды.

Они ругались и кричали друг на друга еще минут пять, пока Сими не показала неприличный жест и в гневе не выскочила из кухни.

– Она всегда такая? – спросила я.

– Не, это ее светские манеры. Ведь у нас гости, – сказал Квинт, затем взял свою тарелку и поставил на пол перед собакой. – Мне плевать на его газы, пес спит в ее комнате.

Я тоже поставила свою тарелку на пол.

– Что привело тебя ко мне, Елена? – поинтересовался он. – Ведь ты не проснулась сегодня рано поутру, решив по доброте сердечной навестить старого калеку.

– Ты такого невысокого мнения о моей персоне, Билли, – притворно вздохнула я.

Он рассмеялся и закашлялся:

– Сама сказала, что мы из одного теста. Выкладывай.

– Алексей Кулак. Знаешь о нем что-нибудь?

Может, Квинт больше и не работал, но такие парни как он, никогда полностью не отходили от дел. Они держали ухо востро и нос по ветру. Когда-то Билли знал о мафии в Южной Флориде больше, чем кто-либо другой. Держу пари, он и сейчас в курсе происходящего.

Квинт поморщился.

– А что? Ты же с ним не встречаешься?

– Нет, но он был влюблен в девушку, которую я знала. В эти выходные ее убили.

– Собираешься спросить меня, мог ли Кулак ее завалить? Слышал, он способен вырвать глаза и закусить ими.

– Он ее не убивал, – заявила я. – Хочет узнать, кто осмелился.

– Чтобы отрезать ублюдку причиндалы и затолкать в глотку?

– Не спрашивала.

– Могу гарантировать. Почему тебя волнует, чего хочет Алексей Кулак? Он тебе губу подправил?

– Я споткнулась, упала и прикусила ее.

– А почему бы просто не сказать, что врезалась в дверь?

– Потому что говорю правду, – настаивала я, глядя Квинту прямо в глаза.

Одно из преимуществ, полученных при аварии, – повреждение лицевого нерва:

теперь для меня не проблема лгать человеку в лицо. Естественно, я была хорошей лгуньей задолго до этих событий.

– Алексей Кулак в этот момент рядом не находился?

– Чем он занимается? – спросила я, демонстративно игнорируя вопрос.

– Проще сказать, чем не занимается. Он гангстер на все руки: угон грузовиков, вымогательство, ростовщичество, проституция, наркотики. А твоя подруга, чем увлекалась?

– Богатыми мужчинами. У нее были дорогие запросы, – пожала я плечами. – Чем больше узнаю, тем меньше уверенности, что знала ее.

– Она работала на Кулака?

– Не знаю. У меня ощущение, что она водила его, как пса на поводке. Но знаю, что она не могла купить сумки от Гуччи на зарплату конюха.

– И как такая девушка цепляла богатых мужиков?

– За их либидо, полагаю, – ответила я. – Она была очень красивой.

– Кулак мог использовать девушку, чтобы добраться до одного из ее состоятельных друзей? – поинтересовался Квинт.

– Тогда зачем ему я? Он бы уже знал, чье сердце вырезать. Кулак сказал, что она оградила его от той части своей жизни.

– То же самое было бы верным, работай она на него в неком ином качестве, – подметил Квинт. – Глотки уже были бы перерезаны. Почему он решил, что ты можешь быть ему полезна?

– Видимо, я нравилась Ирине, мертвой девушке, – поделилась я. – Не могу сказать, что мы были близки. Просто работали вместе.

– Где?

– Я лошадей выезжаю.

– Этим можно на жизнь зарабатывать?

– В прошлом году конный бизнес принес в копилку Веллингтона шесть миллионов долларов.

– Иисусе, – впечатлился Квинт. – И под пули лезть не надо.

– Как правило, нет.

– То есть Кулак знал, что ты из мира лошадников. Вы с этой девушкой вращались в одних и тех же кругах?

– Нет.

– Кулак знает, что ты работала копом?

– Он знает то, что ему могла поведать Ирина. Она рассказала, как в прошлом году я помогла одной маленькой девочке отыскать сестру.

– Почему мне кажется, что в той истории скрыто нечто гораздо большее?

– Верно, – согласилась я, – но с нынешней нет ничего общего.

– Что собираешься предпринять? – спросил Квинт.

Я пожала плечами:

– Я тоже хочу знать, кто убил Ирину.

– Ты никому на работе о Кулаке не рассказывала?

– Не обижайся, Билли, но я не хочу получить кувалдой.

– Елена, нет гарантии, что подобное не произойдет, даже если ты ему поможешь. Кулак не захочет оставлять болтающуюся ниточку, – предостерег Квинт. – Парень настоящий фанатик своего дела. Он умен, безжалостен. Такой же хладнокровный как змея.

– Знаешь, как он к власти пришел? – продолжал Квинт.

– Я здесь, чтобы узнать, – откликнулась я.