Алиби-клуб
Шрифт:
На Кулака имелись записи об арестах, но судимостей не было. Его задерживали по обвинениям в нападении и покушении на убийство, но дальше этого дело не шло. У свидетелей начинались проблемы с памятью. Жертвы предпочитали отнестись к произошедшему по принципу «что было, то прошло». Никто не хотел связываться с этим человеком.
Лэндри знал одного парня, работающего над заданием, связанным с организованной преступностью, но не позвонил ему. Он мог бы почерпнуть у него немного информации о Кулаке, но детективы из офиса шерифа славились своим параноидальным и эгоистичным отношением к работе. Они
Лэндри изучил основные данные о Кулаке: как он выглядит, что о нем известно и так далее. Отец Чернов сообщил информацию, что автосвалка позади бара – законный бизнес Кулака. Однако по сведениям Министерства транспорта, последний адрес русского указывал прямиком на магазин детских товаров в центре города. Лэндри не нашел других записей, фактических адресов и упоминаний об имевшихся родственниках.
Приходился Кулак родственником Ирине Марковой или нет, он был с ней тесно связан. Преступная деятельность оплачивается намного лучше уборки лошадиного дерьма. Это объясняло дорогой гардероб Ирины, и наверняка давало кому-то мотив навредить ей. Может она подставила кого-то. Например, самого Кулака. Он ее убил, а телефонное послание было разыграно, чтобы сбить полицию со следа.
Лэндри вошел в заднюю дверь бара и спустился в узкий, тускло освещенный зал с неровным полом. Место пропахло пивом и вареной капустой, а сигаретный дым был такой плотный, что застилал глаза и перехватывал дыхание. Стоило Лэндри переступить порог и сесть на стул у барной стойки, разговоры тут же прекратились. Поначалу люди открыто таращились на него, а затем стали переглядываться и что-то бормотать по-русски.
Джеймс посмотрел на бармена, крупного лысого мужика с синими наколками по всему черепу.
– Чистой водки.
– Что надо здесь, полисмен? – спросил бармен на ломанном английском.
Лэндри повторил:
– Водки. Неразбавленной. У вас ведь есть водка?
– А медведи гадят в лесу?
– Это ты мне скажи.
Бармен громко рассмеялся, налил стопку водки и поставил перед ним. Лэндри опрокинул ее, подавив желание скривиться и откашляться. Мужик налил ему еще, и Лэндри повторил процесс. Практически на пустой желудок.
Бармен снова засмеялся.
– Вы есть русский, полисмен? Пьете как русский.
– Почему ты думаешь, что я полицейский?
– Вы все на одно лицо. Большие замашки, блестящие ботинки. Нам нечего вам сказать, полисмен.
– Ты даже не знаешь, о чем я собираюсь спросить.
– Это не есть важно.
– Ты не собираешься поведать мне, где я могу найти Алексея Кулака?
– Нет.
– Очень плохо. Сегодня его родственница была найдена мертвой, и мы хотим знать, что делать с ее телом.
Бармен состроил кислую мину и пожал плечами.
– Человек мертв. Для спешки причин нет. Завтра он будет таким же мертвыми, как сегодня.
– То есть завтра мне стоит вернуться и подождать, пока появится Алексей Кулак? – спросил Лэндри. – Знаешь, я очень занятой человек и не могу просто так здесь торчать. Может, мне стоит отправить сюда парочку патрульных машин и офицеров
Мужик нахмурился, и его татуировки собрались в складки.
За спиной Лэндри раздался смех:
– Вот умора! Американская полиция, да что вы можете, чтобы заставить людей говорить?
Лэндри оглянулся через плечо. Тот, кто стоял позади него, был почти таким же огромным как бармен. Хорошо. Если Джеймс хочет утвердиться, этот парень – то, что надо.
– Вы говорите «пожалуйста» и «спасибо» и отпускаете преступников, как шаловливых детей, которым надавали по рукам, – продолжил мужчина. – В России так не делается.
Послышались многочисленные поддакивающие шепотки.
Лэндри развернулся на стуле:
– Если Россия такая, мать твою, замечательная, что ты здесь делаешь, Борис? Устал весь день стоять у станка и сворачивать в рулон туалетную бумагу? Да ты ею вообще пользуешься? В вашей отсталой стране водопровод хоть есть?
Русский помрачнел. Его волосы, густые и колючие, как медвежий мех, росли клином и доходили до самых бровей. Вена на шее вздулась.
– Следи за языком, мелкий полицейский. Ты здесь один, а нас много.
– Угрожаешь мне? – осведомился Лэндри. – Угрожаешь офицеру полиции при исполнении? – И снова отвернулся к бармену. – Он только что мне угрожал?
– Что собираетесь с этим делать? – отозвался мужик за стойкой. – Отругаете его? Оставите без ужина?
– У меня есть право на самозащиту, – ответил Лэндри. – И возможно я им воспользуюсь.
Заявив это, он отвел назад левый локоть и впечатал его в солнечное сплетение стоявшего позади мужчины. Одновременно достал из наплечной кобуры пистолет и прижал задыхающегося русского к стене.
Он направил дуло в лицо верзилы и гаркнул:
– Я могу это сделать. Тебе нравится, козел? Понятно объяснил? Я могу вышибить твои гребаные мозги. Теперь больше похоже на Россию, членосос?
Мужчина посмотрел на дуло пистолета, и в его глазах появились шок и страх. Также быстро, как он повернулся к парню, Лэндри отпустил его и отступил. Русский наполовину сполз по стене и нагнулся вперед, хватая ртом воздух.
– Не шути со мной, Борис, – рявкнул Лэндри, тыча в него пальцем. – Не трахай мне мозги!
Лэндри вернулся к барной стойке и заказал еще водки. Оглядел толпу.
– Какого хрена уставились?
Похоже, люди невольно оказались под впечатлением. Все еще настороженные и неготовые к сотрудничеству, но в их глазах, несомненно, появилось некоторое уважение. Это был единственный способ достучаться до них.
Лэндри взял свою стопку и опрокинул, надеясь, что тут же не выблюет ее содержимое обратно. Достал из внутреннего кармана пальто фотографию Ирины и показал ее.
– Это Ирина Маркова, – громко объявил он. – Сегодня ее нашли убитой. Она русская. Некоторые из вас могли знать ее. Я надорву себе задницу, но найду и задержу убийцу, и он никогда больше не увидит белый свет. Если кто-нибудь захочет сообщить мне любою информацию, я оставляю свою визитку. Мне нужно знать, может ли кто-нибудь рассказать, где найти Алексея Кулака. В случае если Кулак не придет за телом в течение трех дней, останки захоронят в сосновом ящике на кладбище для бедняков и бродяг.