Агата
Шрифт:
— Вам с ним ничего делать не нужно. Игорь своё уже сделал, за что уже выслан в качестве наказания. Без него справимся.
— И куда его выслали, в Сибирь? — хохотнула я.
— Нет, в Сибирь это мы с тобой уехали, Агата. Твоему родственничку, дяде, пришлось себя несчастного в столицу изгнать. Твой дед взял его на поруки и обещал к осени перевоспитать.
— А что будет осенью?
— Как что? Наша с тобой свадьба, Агата!
Глава 21 Когда всё встанет на свои места
Филипп
Идея провести летние каникулы в далёкой
Каждый день в гостях у «ведьмочек» приносил свои сюрпризы и открытия. Каких только ловушек и каверз «добрая» бабка Агаты, Аграфена, не оставила! И у меня сейчас совсем нет ни времени, ни желания обо всёх их рассказывать. Может быть когда-нибудь, когда я стану совсем старым и вокруг меня будет несколько десятков внуков и правнуков, я и поделюсь с ними занимательными историями.
Пожалуй остановлюсь лишь на нескольких самых запоминающихся моментах. И первый произошёл уже на второй день моего пребывания в «гостеприимной» избе.
— Сынок, — начала мама, после того как мы позавтракали, — ты можешь нам с Агатой кое в чём помочь?
Ну а получив мой утвердительный ответ, они повели меня в дальнюю часть дома.
— Вот, сынок, нам нужно, чтобы ты взломал эту дверь. Замок мы открыть не можем, так как ключ потерялся. А сил самим избавиться от засова нам не хватит.
Я с удивлением лицезрел сейчас лицо своей матери и не мог поверить ни своим ушам, ни глазам.
— И куда только подевалась чопорная и благовоспитанная директриса гимназии? — не удержался и подколол родительницу.
За что тут же получил лёгкий подзатыльник от неё.
— Ого! А это уже совсем что-то новое! — хмыкнул, едва сдерживая смех, — а помнится кто-то раньше отца всё ругал, когда он воспитательный процесс по этому пути устраивал.
— Филипп, если ты хочешь узнать, что на самом деле произошло с нашими предками чуть больше века назад, открывай и прекрати дурачиться!
Мой нежный рыжик, чьи губки я вчера как следует покусал и сейчас был совсем не прочь это повторить, была как никогда серьёзна. Да и мама тоже обо всём догадывается. И если мне самому как-то всё равно, то Агата стесняется.
— Ладно, ваша взяла. Только отойдите подальше.
Да я взломал эту чёртову дверь. Только далеко не сразу. И дело оказалось не в самой двери. И даже не в колдовстве. Дело было в том, что мои силы меня здесь покинули. Вот как вчера вечером начался весь цирк, когда меня стало знобить, а потом я не смог снова обернуться в свою звериную ипостась, так вот и цирк продолжался.
Но я бы не был самим собой. А ещё не носил бы гордо расправив плечи фамилию Архангельских. Всё же упрямства и силы воли нам всем не занимать. Даже Миша у нас, хоть и совсем по другому пути пошёл, в науку, но и тот от своего не отступиться никогда. Поставит цель и будет идти к ней напролом.
В общем спустя примерно час, но дверь была снесена с петель. И под дружное «ах» в исполнении моих мамы и невесты мы шагнули внутрь некогда запретной комнаты.
— Ну и что тут было прятать? — невольно вырвалось у меня, стоило
Ничего особо ценного и интересного мои глаза не увидели. Разве что мебель и кое что ещё по мелочам в лавку старьевщика сбыть.
— Всё самое ценно и интересное здесь, дети! — воскликнула мама и рванула к старинному шкафу.
Мы за ней следом. А потом мама усадила нас за такой же старинный стол и принялась листать альбомы. Один за другим.
— А этих фотографий в прошлый раз я здесь не видела! — произнесла мама и показала на снимки, на которых были все мы: дед Григорьев, дядя Грег, тётя Ирина, отец, мама, Миша, мои сёстры, когда им было лет по пять-шесть, я. Последней лежала фотография Агаты. Только совсем маленькой. Я даже не сразу её узнал. Но сам себя поймал на мысли, что если у нас с рыжиком когда-нибудь будет дочь, то она непременно будет похожа на этого зелёноглазого ангелочка в бирюзовом платье с нежными белоснежными бантиками на мышиных рыжих хвостиках.
— А теперь они здесь есть, — нарушил молчание я, — а ещё стало понятно, что те люди, которых мы с Агатой видели в качестве видения на празднике Купалы, реально жили.
— И не просто жили, а умудрились заварить такую кашу, что мы все до сих пор хлебаем так, что иной раз рука устаёт. Хоть черпак бери побольше, — добавила Агата.
— Только так и не стало ясно, что у них там произошло? Понятно, что твои, рыжик, прабабки, умудрились зацепить каждая по моему прадеду. Но в чём тогда дело? И почему мы тогда до сих пор не родственники?
— А я, кажется, догадываюсь, — покраснела как спелый помидор Агата, — мне ещё одно видение потом было.
— И какое? — не выдержал я, так как она замолчала. И так залилась краской, что любопытно стало так, что сил нет. А ещё захотелось её такую разомлевшую и стесняющуюся прижать к себе поближе и потискать хорошенько.
— Ты не совсем прав, когда утверждаешь, что между моими бабушками и твоими дедами прям сплошная идиллия была. Это не история про Зиту и Гиту, где каждой по брату-красавцу досталось. В истории с нашими предками совсем по-другому всё вышло. Твои прадеды оба своей парой одну мою бабушку выбрали, Агату. А Аграфена не у дел осталась.
— А с чего ты так решила, Агата? — а это мама в себя пришла.
— Я своими глазами видела, как предок Григорьевых и Архангельских одновременно бабушке свои метки волчьи поставили.
— А она что? Не сопротивлялась при этом?! — ужаснулась мама.
— Совсем нет. Ей, по всей вероятности, они оба нравились.
В комнате повисла угнетающая тишина. Сказать по сути было нечего, поэтому мы все и молчали.
Я не выдержал:
— Ну и даже если это так? Давайте допустим, что они сделали такой выбор. Нам же известно, что как в прошлом, так и сейчас оборотни, хоть и редко, но заключают тройные союзы. И пример с нашей Никой и братьями Киреевыми тому яркое доказательство. В чём же дело тогда? Что должно было такое произойти, что вместо счастливого союза и кучи общих потомков мои прадеды разделились на два враждующих стана? И если бы не мои родители, то неизвестно что было бы сейчас.