Агата
Шрифт:
— Да, но тем не менее ты не рискнул нарушить самую главную, да?! — лукаво улыбнулась ему.
Филипп подхватил одеяло (с некоторых пор их в моей комнате было как минимум два и все они были толстыми) и уже спустя мгновение прижал меня к себе.
— Но… — начала было я, но меня перебили.
— …да-да-да! Я знаю, что услышу в ответ: помнётся платье!
— Или сгорит! А запасного у меня нет!
— У меня есть. Я, знаешь, какой запасливый нынче стал?
— Да? И с каких это пор?
— С тех самых, когда продавцы
— Только времени на переодевания уже нет! И вообще — привычка всё палить уж как-то вошла в правило!
— Да ладно тебе! Кто бы говорил! — ответил мой самый любимый нахал и потянулся за поцелуем, — уж всё палить — это у нас с тобой традиция теперь такая будет. Ещё и детям передадим как эстафету.
Я хорошо понимала, о чём идёт речь. И без особого труда перенеслась в тот день, когда изба бабушки сгорела дотла. И да — подпалила её я. При этом находясь в твёрдом уме и памяти.
— Агат, так я так и не понял, зачем ты спалила то единственное, что оставалось у тебя от родных? Ведь тот дом и всё в нём надёжно связывали тебя с твоим прошлым?
— Затем и спалила. Когда поняла, что только так я смогу разорвать ту цепь, что по рукам и ногам связывала все поколения. Причём не только мои, но и ваши. Это был своего рода протест против бабушки Аграфены и её проклятья. Знал бы ты, как она злилась и психовала, когда её избушка взлетела на воздух! От её воя и угроз я едва не оглохла.
— Угроз?
— Ну да. Или ты думаешь, что бабуля, наконец-то отправляясь на покой, не пожелала мне в сердцах очередной гадости?
— И чем именно тебе она угрожала?
— Сказала, что спалить избу мало. Для того, чтобы снять проклятье нужно ещё кое что сделать, а точнее не сделать. Только вот что она имела в виду, я так и не поняла тогда.
— Как хорошо, что у тебя ещё одна бабуля с историей есть в запасе, рыжик! И в то время, пока ты «мило» общалась с одной своей прародительницей, я умудрился побеседовать со второй, той самой, что едва не стала и моей прабабушкой.
— Агатой?! И что она тебе говорила? Или показывала?
— Она мне открыла один маленький секрет. Совет дала по общению с маленькими рыжиками.
— Что?
— Ну, подсказала, как лучше нашу первую брачную ночь провести.
— Да ну тебя! Придумаешь такое! Ни за что не поверю, чтобы бабушка такое говорила!
— Не хочешь — не верь, твоё дело. Только я ведь и сам тогда удивился и не сразу поверил. Но после того, как увидел, чем закончилась история любви её и мои прадедов, на её совет поглядел уже по-другому.
— Да о чём ты?
— Вот видит Луна, не хотел я тебя расстраивать в день нашей свадьбы, но придётся. И это, если что, тоже твоя прабабка мне сказала сделать.
— Ну так ты скажешь мне
— Она мне главное тогда сказала, а точнее — показала. Чем закончилась история их тройной любви, — ответил Филипп и замолчал.
А потом выпусти меня из объятий (вовремя — платье едва не начало гореть).
— Ну так ты мне скажешь или так и будем ходить вокруг да около?
— Скажу, куда я денусь. Только боюсь, что узнав правду, ты категорически откажешься рожать мне детей. А я очень сильно хочу их от тебя. И не смотри на меня сейчас так! Я сам, если что, ещё несколько месяцев назад думал, что потомством начну обзаводиться не раньше сорока лет.
За дверью послышались шаги и голоса. Ясно, что уже пришли за невестой.
— Филипп, говори уже!
— А детишек мне родишь? — торгуется гад такой.
— Да!
— Много?
— Сколько получится! Давай уже говори! Сейчас в дверь стучать начнут!
— Ну смотри, ты сама пообещала. В общем, безумная любовь на троих между нашими с тобой предками тогда закончилась тем, что залетела твоя бабуля. Причём сразу от обоих. Они это узнали и оба решили на ней жениться. Но альфы их кланов не разрешили, сказали, чтобы кто-то один выбирал. Выбрать они не смогли и разругались в пух и прах.
— И из-за этого между ними была такая вражда? — не понимала я.
В дверь начали стучать.
— Нет, не совсем. Твоя бабушка, поняв, что из-за неё может разгореться межклановая вражда, решила проблему по-своему. Она тогда просто уехала, сбежала сразу от обоих своих возлюбленных. Она скрылась в далёкой глуши, той самой, где ещё совеем недавно стояла избушка.
— Но почему? И как она оказалась именно там?
— Туда уехала жить её сестра, Аграфена. Она приняла её, даже слова плохого не сказала. Даже когда узнала, что сестра носит под сердцем сразу двух сыновей. Только деды нашли их и снова забрали.
Стук в дверь усилился.
— Эта история когда-нибудь закончится, Филипп? — умоляюще попросила я, теряя терпение.
— Она давно уже закончилась, Агата. Твоя бабушка не перенесла родов. Тяжёлые они очень были. И ей никто не смог помочь. Сестры ведь рядом не было — Аграфена напрочь отказалась возвращаться. Она умерла. Оба её сына тоже — срок был очень маленький. А когда Аграфена об этом узнала…
– …приехала и прокляла всех, кто имел прямое отношение к гибели её сестры и племянников, — закончила я за Филиппа.
— Именно так. Свою возлюбленную и малышей прадеды похоронили с большой пышностью. Та самая территория, из-за которой столько лет между кланами Белых и Чёрных шла вражда.
— Именно на её могиле мы с тобой побывали тогда, когда впервые окунулись в этот странный мир прошлого. Но Филипп, как всё это связано с нашими отношениями?
— Твоя бабушка меня предупредила, что ты тоже можешь не перенести беременности и родов.