Агата

Ярико

— Да, ты права. Только вот у этих Киреевых как раз пополнение в семье и намечается. Правда у них только один ребёнок будет, девочка.

— Значит и у Кирилла с Ангелиной тоже. И тоже, скорее всего девочка, — улыбнулась Агата.

— А ты откуда знаешь?! Или твои колдовские силы снова проснулись? — удивилась Злата.

— Да что там знать? У них же всё как в идеальной параллельной происходит. Но ладно про них. У вас что там? И с чего ты взяла, что беременна двойней?

— Грег сказал. Он же мне и сообщил, что я беременна.

Ещё неделю назад. Сама я об этом даже не догадывалась.

— А чему ты удивляешься? Он же альфа! Мой Филипп, хотя пока только альфа в запасе, так вообще мне ещё в первую нашу брачную ночь заявил, что я забеременела. Я ему правда не поверила сначала. Как и в то, что у нас не один малыш будет.

— Да-да! Помню я эту историю. Хотя сама я тогда узнавала всё как ты сейчас — через третьих лиц, но хорошо запомнила удивление на лице Грега и его слова: «И в кого только этот прыткий Архангельский такой дерзкий? У всех, видите ли по одному ребёнку, да и то не всегда, а у этого, не успел жениться — так сразу два. И оба мальчики».

— Только то-то и оно, что ни альфы обоих кланов, ни УЗИ, ни Филипп — никто не догадывался, что за широкими спинами братьев прячется ещё и малышка-дочка.

— А всё-таки как вы об этом узнали? — не отставала Злата.

— Первой я об этом догадалась. В то время, как все вокруг носились с новостью, что у нас с Филиппом будет два сына, я безумно хотела дочку. Как и Филипп. А потом мои дети мне стали сниться. Сначала только мальчиков видела. Точная копия своего папочки. Даже родинки в виде чёрной лилии у обоих точно такие же.

— О, эти родинки меня саму скоро до белого каления доведут! — вздохнула Злата.

— А что с ними не так?

— Да с самого первого дня, как стало известно, что я беременна, Грегу покоя не даёт мысль, какие родинки будут у наших детей: белые, как у него, или чёрные, как у меня.

— Ой, не смешите меня! Григорьев сомневается? Да с его-то подавляющей аурой и генетикой? Белая лилия обеспечена всем пятерым вашим детям!

— Что? Скольким?! — глаза Златы начали лезть на лоб.

– Уж как есть, Злат. Ты меня, конечно, извини, но мой третий глаз время от времени просыпается.

— И это означает, что я буду целых четыре раза рожать? Да что же тогда останется от моей фигуры?! — чуть ли не плакала «балерина».

— Смирись. Быть Луной стаи — это большая ответственность. Тем более, что Григорьев столько лет тебя ждал. И да: рожать ты будешь всего три раза.

— Но как?

— Грег, по всей вероятности решил догнать племянника: у вас тоже будет тройня. Причём все трое — мальчики. Так что готовься не только расстаться с фигурой, но и к ударам по печени, а то и к сломанному ребру. Говорю тебе исходя из личного опыта.

Лицо перепуганной Златы в это время нужно было видеть. Оно побледнело, потом посерело, а потом покраснело. А уже через минуту Григорьева звонила своему

благоверному и требовала немедленно забрать её домой.

Не прошло и получаса, как желание капризной «балерины» было исполнено. Шумные Григорьевы покинули спокойную и уютную квартирку. Но напоследок, уходя, успели разбудить малышей.

«Ну вот как всегда! Нет бы помочь, так только одни хлопоты от них. Не дали детям поспать как положено!» — бурчала про себя Агата, занимаясь детьми.

Накормив и уложив по новой спать сначала сыновей, которые громче сестры требовали своей порции молока, ласки и внимания, Агата взяла на руки малышку.

«Моя же ты маленькая! Не дали тебе поспать братья, да? Но это ничего. Они ведь тебя никогда не обидят и всегда будут защищать. Так же как и у меня в животе закрывали тебя от любопытных глаз».

Агата накормила свою малышку. А потом пришлось менять подгузник. И очередной раз — за все три месяца, она с особой любовью и нежностью провела кончиками пальцев по красивой родинке на левом бедре девочки. Две лилии — чёрная и белая словно переплелись, образуя очень красивый и таинственный узор.

Вот это самый лучший залог того, что теперь уж проклятье точно от них всех отстанет, кланы окончательно помирятся. Все будут счастливы.

Уверенная в этом, Агата, уложив малышку в кроватку, сама не заметила, как тоже заснула.

Разбудили её тихие и робкие касания рук любимого. Филипп домой пришёл. Он-то, в отличие от супруги, учился. А ещё пытался подрабатывать в фирме отца. Хорошо хоть, что Ян настоял на своём и Филиппу предельно ясно и чётко было указано, что главная его работа на ближайшие лет пять заключается в воспитании детей.

Тогда ещё ни Ян, ни Филипп, ни Агата не догадывались даже, что Бажена отрабатывает свой последний месяц. Своё предстоящее увольнение она держала сюрпризом.

«Я многое пропустила в детстве и жизни своих дочерей и сына. Но допускать ту же ошибку в отношении внуков не собираюсь. Агате ещё выучиться и получить диплом нужно. Тем более, что она твёрдо для себя решила стать спасателем невинных детских душ. Помогать рождаться на свет — это великая ответственность.»

Но не об этом сейчас думали двое. После того, как Филипп поднял на руки проснувшуюся Агату и неслышно перенёс в соседнюю комнату, они потерялись друг в друге.

— Когда же уже будет можно, рыжик? У меня скоро на почве воздержания необратимые процессы начнутся!

— Никто ещё от целибата длиною в год не умирал. И импотентом не становился. Твои родители тоже, насколько мне известно со слов мамы, с тобой намучились.

— Я знаю. Но от этого не легче. Знаешь, что мне единственное придаёт сил держаться?

— Не хочешь ещё пару-тройку орущих малышей?! — улыбнулась Агата, сама почти мурлыча от ласк мужа.

— Нет! Я не против того, чтобы ты рожала мне детей хоть каждый год!