Африканский след
Шрифт:
8
Самые тяжелые, первые минуты встречи остались позади, и теперь оба они, старые друзья Слава Грязнов и Саша Турецкий, просто молча разглядывали друг друга.
— Эх ты-и-и, рыжий дурень… — Александр Борисович тепло улыбнулся и покачал головой. — Не послушался меня, мудрого змея, и все-таки по-своему сделал…
Вячеслав Иванович молча отвел глаза. Рыжим Турецкий его в последний раз называл, пожалуй, лет десять назад…
— Слав, ну сам подумай: что ты станешь делать в этом чертовом заповеднике, в этой хреновой глухомани? Зверюшек охранять?.. Так я
— Все уже решено и, как говорится, подписано, — негромко, но твердо сказал Грязнов. — А животных я всегда любил. С детства… Все хотел собаку завести, да с нашей службой — сам понимаешь…
— Дурень… — снова пробормотал Александр Борисович.
— Тебе небось Меркулов насчет меня настучал? — поинтересовался Вячеслав Иванович.
— «Настучал» — сильно сказано. Сегодня, пока Иринка к врачу моему бегала посекретничать, я ее мобильным воспользовался и позвонил Косте… Между прочим, он от твоего решения в шоке!
— Я все думаю, — прерывисто вздохнул Грязнов, — что, вот если бы не твой Меркулов… Все могло бы быть по-другому! Все!..
— Слушай, ты что, винишь Костю?
— Нет, — перебил его Вячеслав Иванович, — я себя виню, себя! Но сейчас хотел сказать совсем о другом… Разве не он нас с тобой вернул обратно в эту проклятую систему? [2]
— У-у-у… — протянул Турецкий. — Ты бы еще вспомнил времена, когда в школу ходил…
— И вспомнил бы! — нахмурился Вячеслав Иванович. — А разве я не прав? Сейчас ты бы, Сань, уже успел сделать себе имя… Криминальная журналистика нынче в чести, а газета, в которой ты работал, «Новая Россия», верно?..
2
См. роман Ф. Незнанского «На исходе последнего часа».
— Верно… — усмехнулся Турецкий.
— Говорят, разбогатела, тиражи хорошие… Жива-здорова и процветает!
Оба они ненадолго замолчали, думая об одном и том же.
Когда-то в середине девяностых все трое — Меркулов, Грязнов и Турецкий — действительно уходили из органов, считалось, что навсегда. Тогда-то Вячеслав Иванович и затеял создание нынешней «Глории», руководил которой около двух лет, а его друг Александр Борисович действительно вполне успешно опробовал себя на поприще журналистики. Да сбил их, как полагал Грязнов, с панталыку действительно Меркулов: в Генпрокуратуре сменился ее глава и предложил Константину Дмитриевичу занять кресло своего заместителя по следственной работе. Эту должность Меркулов покинул как раз из-за конфликта с его предшественником. Ну а вернувшись, он, разумеется, потянул за собой и Турецкого…
— Послушай, — неуверенно произнес Александр Борисович, — мне помнится, к твоему возвращению в систему Костя все-таки не имеет отношения… Тебя тогда в МУР, кажется, новый замминистра вернул… Я ничего не путаю?..
— Не путаешь, — неохотно кивнул Вячеслав Иванович. — Только, если бы вы с Константином не вернулись в Генпрокуратуру, ни на какие уговоры, даже самого президента, я бы не поддался…
Они вновь помолчали, после чего Турецкий осторожно спросил:
— Слушай… А ты не в курсе, где сейчас твоя Ниночка Галактионова?..
Вячеслав
— В курсе только, что она давно уже не моя… Турецкий поглядел на своего друга с некоторым сомнением. Он прекрасно помнил, сколь бурным был когда-то этот роман между Славой и Ниной, проходившей свидетельницей по одному из дел, которое они расследовали со Славкой… Галактионова была секретаршей убитого бизнесмена — в те годы их убивали куда чаще, чем, слава богу, нынче… Именно она помогла открыть «Глорию». Помнил Александр Борисович и о том, что виновен был в их в общем-то тихом разрыве как раз его друг: в свое время Слава, что называется, обжегся на крайне неудачном браке, жениться больше не желал, а Ниночке, как всякой женщине, нужна была семья…
Давно это было. Но с тех пор — вот в чем Турецкий не сомневался! — ни одна женщина не вызывала больше у Вячеслава Ивановича таких сильных, нежных и теплых чувств, как Галактионова…
— Ладно, — произнес наконец Александр Борисович, — об этом не будем!
— Так же, как не будем больше делать попыток переубедить меня, Саня, с помощью трогательных воспоминаний…
— Черт с тобой, — буркнул Турецкий. — Хотя если я чего и не понимаю — так это твоей поспешности: тебе не кажется, что ты все-таки обязан хотя бы дождаться результатов следствия, коли уж не в состоянии в нем участвовать?
Вячеслав Иванович хмуро, исподлобья глянул на друга:
— Результатов я дождусь… Только вряд ли это вернет Диньку, а с меня снимет вину… Я вас, Саня, послал туда сам… Сам!.. Разве такое забудешь? Прости меня, я хотел тебе это сказать — и вот теперь говорю… Прости…
— За что? — Александр Борисович и сам не заметил, как еще немного подтянулся на руках и сел прямее. — Нет, вы только посмотрите на него! Отыскался виноватый! Никогда не задумывался над тем, что от судьбы не убежишь?.. Послушай, есть же, в конце концов, такое понятие, как Промысел Божий. А что касается меня, извиняться не за что вообще! Во-первых, я скоро буду здоров, обязательно встану на ноги, мне мой доктор это как раз сегодня, с полчаса назад, сказал очень твердо. А во-вторых, в отличие от тебя, я еще повоюю с отморозками!
— Если ты сейчас вслед за Меркуловым начнешь упрекать меня в слабости…
— Не начну, успокойся! Тебе и по возрасту отставка вроде как положена, и ты уже не раз собирался уходить из органов до… до всей этой истории…
— Следствие по этому делу я поручил «Глории», — перебил Турецкого Вячеслав Иванович. — Дождусь, пока они что-то нароют, и все равно уеду… Не уговаривай меня, Сань!.. Вижу же, что ты собираешься навязать мне руководство ЧОПом… Нет. Пока его возглавил Сева Голованов, дальше будет видно… Но не я!
Александр Борисович подозрительно посмотрел на своего друга, однако к чему можно было бы придраться в его словах, так и не нашел. Поэтому вернулся к разговору о Меркулове:
— Все-таки на Костю ты зря наезжаешь, Славка… Ей-богу, зря! Все, что мог, он сделал, а уж что от него не зависело… На мой взгляд, их версия по этому делу вполне перспективная, хотя и несколько громоздкая. Костя будет держать меня в курсе, вот Иринка немного подостынет, он приедет ко мне и расскажет все что нужно.